«Может быть, и хорошо, что глупости, – вдруг подумала она. – Ахонсо решит, что такая набитая дура не может стать женой его сына».
– Я всегда считал, что Рекиген приведет какую-нибудь легкомысленную кокетку с ветром в голове, – признался Ахонсо. – Учитывая, сколько времени он тратил на дам, иначе и быть не могло. А тут вдруг вы. Честно сказать, я удивлен.
Алита только руками развела: мол, что уж тут поделаешь.
– К тому же вы не врете, когда говорите, что пришли из другого мира, – продолжал государь. – В принципе, меня это не удивляет. За свою жизнь я повидал такого, что гораздо страшнее и опаснее гостьи из иной реальности. Сейчас для меня важнее то, что вы производите впечатление очень доброй и порядочной женщины. Не боитесь открыть неприятную правду. Не стараетесь понравиться мне любой ценой. Как вы в бордель-то попали?
«Господи, – внезапно подумала Алита, и эта мысль была пронзительной, умоляющей и яркой, словно вспышка молнии. – Пусть он сейчас скажет, что я хорошая девушка, но в жены принцу ну никак не подойду. И тогда со всем этим можно будет развязаться…»
– Мне нужна была работа, – призналась она. – Кто бы взял на службу ведьму? А там нужна была приказчица. Обеспечивать бесперебойную работу заведения…
– Подождите, – перебил Ахонсо. – Вы же работали с милордом Лефевром?
– Я ушла из инквизиции, – сказала Алита. Вернулось воспоминание о дыбе, и она обнаружила, что у нее нервно задрожали ноздри. – Не поладила с коллегами.
Алита поняла, что готова расплакаться. Государь доброжелательно похлопал ее по руке.
– Ну, ну, – мягко произнес он. – Не надо слез, моя дорогая. Самое плохое уже позади.
– Ваше величество, – промолвила Алита. – Можно сказать честно?
Ахонсо кивнул, и Алита сцепила руки в замок на коленях и сказала:
– Дело в том, что я не люблю Рекигена. И вряд ли и он меня любит настолько, чтобы так прямо замуж звать. Кто он и кто я? Но вот он зовет, и от Мороженщика меня тоже спас Рекиген. Нет, вы не подумайте, я ему, конечно, благодарна. Он хороший человек. Но я не понимаю, чего именно он хочет. И мне очень не по себе.
Некоторое время Ахонсо пристально рассматривал Алиту, словно никак не мог осознать, что она сказала именно это. Затем он добродушно рассмеялся, но Алита почему-то вся сжалась, будто этот смех обещал ей очередные мучения.
– Вы умница, моя дорогая, – сказал Ахонсо, отсмеявшись. – Какая же вы умница! Клянусь карами Господними, ни одна женщина не сделала бы таких выводов. Сам факт того, что принц предлагает руку и сердце, надевает шоры на глаза.
«Это не я умница, – мрачно подумала Алита. – Это мне Огюст-Эжен пытался втолковать. И я такая дура, что мы с ним разругались из-за этого навсегда».