Незамысловатая шутка вызвала смех присутствующих, помогая справиться с напряжением и страхом.
– А я думал, что первое правило гостеприимства – это не угробить гостя, – отсмеявшись, вставил штурман.
– Так то на Тиамат, – отозвался старпом. – И не для нашей ситуации.
– Да, нам как раз актуальнее обратное, – согласился штурман.
Уорбёртон-Ли слушал их диалог с мрачным удовлетворением. Пусть шутки скрывали нервозность, но экипаж авианосца не собирался, как говорят китежцы, «праздновать труса».
– Сэр, – подал голос связист. – Вражеский командующий на связи.
– Да? – удивился Беранрд. – Ну, давай, послушаем, что нам скажут. Вдруг они решили сдаться?
На мостике вновь раздались смешки.
– Давай на общий канал, пусть все слышат, – приказал Уорбёртон-Ли.
– Ай-ай, сэр! – связист тронул сенсор.
– Воины Союза! – зазвучал в наушниках голос вражеского командующего. – Нам не нужна ваша смерть. Мы вам не враги. Наш общий враг – Консорциум! Предлагаю вам почётный плен. Незачем умирать за деньги корпораций…
– Ишь, как чешет, – ухмыльнулся старпом.
– … мы пришли вернуть свою планету… – продолжал домнионец.
Уорбёртон-Ли жестом приказал включить обратную связь.
– Свою, говоришь? – растянув губы в хищной улыбке, спросил каперанг.
Верить словам доминионца он не собирался. Равно как и принимать его условия. Пример Дорсая был достаточно нагляден для тех, кто желал узнать методы Доминиона. И Бернард не желал, чтобы его родной Гефест разделил ту же участь. А значит, надо было отбить у доминионцев всякое желание лезть к Союзу. С точки зрения каперанга, орбита Идиллии прекрасно подходила для этой цели – насовать засранцам по сопатке так, чтобы потом сто раз подумали, прежде чем куда-то рыло сунуть.
– Ну раз своя, – Бернард знал, что сейчас его слышит весь экипаж, потому подобрал максимально эффектную фразу для завершения разговора, – так приди и возьми!
И отключился.
– За своим он пришёл, – каперанг поудобнее устроился в своём кресле. – Хозяйчик грёбаный. Настучим ему по рукам, чтобы не тянул, куда не следует!
«Лун» продержался шесть часов. Доминионцы смогли сохранить транспорты, но это стоило им всех трёх ракетных платформ и корвета. Оба крейсера и авианосец тоже схлопотали по ракете от упорного союзовца. «Лун», превращённый в развалину, упрямо отказывался выходить из боя. На корабле уцелела всего одна пусковая противокорабельных ракет, но авианосец, словно берсеркер из древних легенд, продолжал сражаться.
Но всему наступает предел. Когда ушла последняя противоракета, а лазеры ближней обороны вышли из строя из-за перегрева, Уорбёртон-Ли приказал экипажу покинуть корабль. В шлюпку он сел последним, лишь удостоверившись, что на корабле не осталось ни одного живого человека.