А местные-то ее не приняли. Мало того что белая, так еще и с дочкой приехала, замужем была. Стыд, позор. И муж тоже, вроде как и любил ее и дочку поначалу, язык помог выучить, Коран им читал. А как родился у них общий сын, вписал его в свой паспорт и все — намертво эту нашу дуру к себе привязал. Сбежит — значит, без ребенка останется. Теперь уже совсем распоясался и поколачивать ее стал. А наша все терпит. И знакомый уже и работу неплохую нашел, и каждый месяц бывшей жене и дочке в Египет по сто долларов высылает… Вот тебе и сладкие египетские ночи…
— Да судьбу свою не обойдешь и не объедешь, — согласилась Татьяна.
— Что правда, то правда, — кивнула Мадлен.
И тут люк открылся и по лестнице спустился сам доктор.
В руках он нес довольно большая квадратную сумку, в которой что-то позванивало.
— Я перекусить вам принес, — сообщил Михалыч, бодренько улыбаясь.
— А где пираты? — спросила Мадлен, строя ему глазки. — Или ты, Михалыч, теперь у них за главного?
— Пираты тоже пошли перекусить, — сказал Михалыч.
— А чегой-то у тебя такое праздничное настроение? — спросила Мадлен.
— Потому что вас, дурочек, от пиратов защитил. А то бы они вас затрахали… — сказал он, доставая из сумки термос, сухари, кастрюлю и одноразовые стаканчики, тарелки и ложки.
— Мы бы пару раз им зубки, как Татьяна, показали, они бы и отвяли, — напомнила Мадлен.
— Из-за Татьяниных зубок мы все чуть жизни не лишились, — строго сказал Михалыч, раскладывая по тарелкам макароны с тушенкой. — Это Витек специально для вас приготовил, чтобы поддержать ваши силы.
— Передайте Витьку, что мы тронуты, — кивнула Мадлен, беря в руку ложку.
— Ав термосе что? — поинтересовалась Татьяна.
— А тебе, я смотрю, уже значительно лучше, — констатировал Михалыч, окидывая Татьяну изучающим взглядом.
— Можно даже сказать, совсем хорошо, — ответила Татьяна и переспросила: — Так что в термосе?
— Кофе, — горделиво ответил Михалыч. — Сам для вас заваривал.
— Ну вы все прям ангелы во плоти, — проворковала Мадлен, запивая макароны разлитым в одноразовые стаканчики сладковатым, но довольно крепким кофе.
Лиза, взяв свою порцию, села в сторонке и молча принялась есть.
— А ты чего молчишь, беглянка? — повернулся к ней Михалыч. — Вы, пташечки мои, сидите и не рыпайтесь. Мы же на корабле, в море-океане. Куда бежать? У пиратов на этом корабле свой интерес, у нас с вами свой.
— У нас с вами?! — возмутилась Мадлен. — Какие это у нас с вами могут быть общие интересы?
— Позже узнаешь… — пообещал Михалыч.
— Ну ты хоть намекни, куда нас везут? В бордель, в гарем или на съедение крокодилам? — спросила Мадлен.