Он не ответил, поднес бокал к губам и кивнул, при этом не спуская с нее глаз.
— Да, очень ненавязчиво, — пробормотала она, а Шохин усмехнулся.
— Ну, а что мне делать после сегодняшнего? Обхаживать тебя или изнасиловать в машине?
Нина смяла в руках салфетку, что лежала на коленях.
— Костя, давай начистоту? — Он согласно кивнул. — Я не знаю, что бы вышло у нас при других обстоятельствах, но сейчас я в таком положении, что у меня нет выбора. И дело не в том, что ты мне не нравишься, ты вообще к этому отношения не имеешь, я говорю о себе. Мне нужна защита. Я только сейчас начинаю понимать, во что же влезла, и не знаю, как самой с этим справиться. Понимаю, что вряд ли смогу.
— Это точно.
— Я хочу, чтобы меня оставили в покое, — честно призналась она.
— Я понимаю. Не переживай. — Он поднял бокал, предлагая ей чокнуться. — Отпразднуем?
Нина коснулась бокалом его бокала, правда, веселья и довольства не ощущала.
— Сделку?
— Все отношения, в своем роде, сделка, наши не хуже других. Ты это поймешь.
— А тебя не смущает, что я…
— Меня ничего в этой жизни не смущает, — перебил он ее.
Нина все-таки улыбнулась.
— Заметно.
— Тебе кажется это странным?
— Конечно. Ты же единственный в своем роде.
Он рассмеялся, оценив ее маленькую хитрость. Протянул руку, и Нина, после секундного колебания, вложила свою ладонь в его пальцы, и замерла, глядя, как Костя ее осторожно сжимает.
— Я завтра уеду, — сказал он, и Нина вскинула на него удивленный взгляд.
— Ты же только приехал.
— Всякое бывает. Мне срочно нужно в Киев.
— Надолго?
— На неделю, может, дней на десять.
Нина наблюдала за тем, как его палец кружит по ее ладони, никак глаз отвести не могла, а еще ждала, какого подарка Шохин потребует от нее на прощание. И, наверное, он понимал, о чем она думает, потому что усмехался.
— Поэтому я сейчас отвезу тебя домой, — сказал он, с едва заметным смешком. Именно после этого смешка, который все расставил по своим местам, Нина поняла, что начинает краснеть. — У меня самолет рано утром, надо хоть немного поспать. Ты меня простишь?
Она освободила руку из его пальцев.
— Прекрати!
Шохин, не скрываясь, рассмеялся.
— Ты сначала побледнела, потом краснеть начала. Думаю, когда я вернусь, мы обсудим этот вопрос подробнее.
— Как хочешь. Только не говори, что тебя это не устраивает. — Она взяла бокал и залпом допила вино.
Он пожал плечами и нахально улыбнулся.
— Не знаю. Но выясню.
Остаток вечера Нина украдкой наблюдала за ним. Как он сидит, как ест, что говорит. Пару раз к ним подходили люди, чтобы просто поздороваться с Шохиным, или, как Нина это про себя назвала: засвидетельствовать почтение. Это именно так и выглядело, ему едва ли не кланялись, но сказать, что он наслаждался этим или хотя бы замечал такое отношение, было нельзя. Он всех слушал. Слушал, сразу задумывался, отчего его лоб прочерчивала глубокая морщина.