Фейспалм в исполнении Северуса Снейпа смотрелся эпично.
— Дай угадаю, — глухо сказал он, не отрывая руки от лица. — Так захотел Альбус?
— Угадал! Он хотел чего-нибудь веселенького. Почему бы не шапочки из фольги? — я схватил свою чашку с рожицей и плюхнулся напротив Северуса.
Лицо у Северуса просто просило фотоаппарата. До него дошло, что как душеприказчик он обязан быть на похоронах.
— Нет! Никаких шапочек! — рявкнул он.
Я улыбнулся ласковее и шире.
Да, Северус, да. Ты пойдешь на похороны в шапочке. Я специально для тебя сделаю самую красивую шапочку, с большущей звездой. А ты что думал, что меня можно безнаказанно динамить?
— Хочешь, почищу тебе апельсинку, Северус?
— Волхов!
Глава 16. Оригинальное мышление
Орден Феникса развел такую бурную деятельность по организации похорон, что все, кто попадал в эпицентр этого урагана, пропадали для остальных. Гарри с Роном были посажены писать приглашения. И не спрашивайте, почему их нужно было непременно писать от руки. Припахать хотели и меня, но я, во-первых, врач и, во-вторых, левша. По сложности прочтения мой почерк не уступает этрусским письменам. МакГонагалл хотела похоронить Дамблдора в Хогвартсе, но откуда-то вылез Аберфорт со словами: «Он ляжет около сестры!» Завязался скандал. Северус в ответ на вопрос, кого хотел бы видеть Альбус ведущим церемонии, ткнул в меня пальцем и исчез с загадочным видом, сославшись на срочные дела. Он же душеприказчик и всё такое. Только я был в курсе, что он пошел в Нурменгард с запиской для Геллерта Гриндевальда.
А я чего? Я ничего. Я послушал, как МакГонагалл и Дамблдор номер два орут друг на друга, и шапочки пошел мастерить.
До обеда успел сделать двадцать штук. Магия, она такая, ага. Сделал бы больше, но тут вернулся Северус и погнал меня на обед, скривившись при виде готовой продукции.
Обед был накрыт в столовой. Я плюхнулся на своё привычное место рядом с Сириусом, посмотрел на стол и моментально пришел в отвратительное настроение.
— Луковый суп на воде? Да еще без гренок и сыра! Миссис Уизли, даже в худшие времена в этом доме не подавали подобное.
Женщина побагровела, когда я отодвинул тарелку. Сириус хохотнул и подмигнул мне.
— Я говорил Молли, что ты это скажешь.
К своей порции он тоже не притронулся. После двенадцати лет на тюремной баланде и крысах Блэк больше не мог есть фигню.
— Сириус, тогда какого черта ты не распорядился, чтобы готовили нормальную еду, а не последнюю надежду голодающих французов? Я неприхотлив, но это даже для меня слишком!
— Вадим, прекрати немедленно! — не выдержала миссис Уизли. — Я приготовила то, что было.