— Слишком уж экстравагантно, — прошептал Диего на ухо Пинегину. — Не проще ли оборотню хранить самих людей, а не информационные копии? Я бы все же попытался заставить его вернуть всех наших.
— Пытались, и не раз, — ничего…
Сергиенко переждал легкий шумок, пробежавший по рядам кресел.
— Третья загадка — светящийся «лес», по которому Диего Вирт путешествовал около получаса. «Лесу» подходит лишь одно объяснение: оборотень показал нам материальное воплощение каких-то математических структур, которым в природе ничто не соответствует. К сожалению, более точно сегодня я ответить не могу, не хватает информации. Очевидно, в зоне «леса» могли изменяться очень многие параметры среды: плотность и виды излучений, полей, но в скафандре Диего не было регистрирующей аппаратуры. Он шел в первую разведку, и никто из нас не мог предположить, чем она закончится.
В качестве примера интерпретации этой части фильма приведу мнение Института математики высших пространств: сверхоборотень изобразил часть формулы эс-узлов Шеннона. Для тех, кто не является специалистом в данной области науки: математика эс-узлов Шеннона применяется в теории ТФ-связи.
Сергиенко сменил изображение — и Диего снова ощутил себя стоящим в диковинном, багрово светящемся «лесу», переплетенном «лианами», с толстыми и тонкими «ветвями» и выступающими «корнями»… Присутствующие в зале рассматривали «лес», тихо переговаривались. Многие записывали картину на ручные инфоры. Потом Сергиенко выключил виом и с усмешкой сказал:
— Иногда становится обидно, что ум человеческий имеет пределы. Все, что мы можем понять, есть комбинация реальных величин. Но ведь, наверное, могут быть и такие величины, которых мы просто не в состоянии воспринимать? Впрочем, я отвлекся. Как говорили в старину: вернемся к нашим баранам.
Следующая загадка — пейзаж невероятного по масштабам мира. Большинство ученых склоняется к тому, что сверхоборотень показал нам ландшафт системы, гораздо более сложной, чем планета. И не только более сложной, но и во много раз большей.
Стены зала исчезли, люди оказались в странном, перекрещивающемся в самом себе, бесконечном краю, насыщенном чужой, непривычной для восприятия жизнью. В мире, в котором терялось представление пространства и собственное тело казалось ничтожней комариного крыла…
— По оценке универсальных машин, диаметр данной системы достигает двух миллионов километров, объем — около четырех миллиардов мегаметров! То есть, система — больше Солнца!
Диего переглянулся с Пинегиным; масштабы чужого мира потрясали воображение.