Он произнес последнюю фразу очень многозначительно, и уставился на меня.
– И? – я сопроводил вопрос экспрессивным взмахом рук.
– Карл Шестой, – повторил Шлюндт. – Официально в хрониках называемый «Возлюбленным». Полагаю, в данном случае подразумевалось – народом.
– Значит, не любили его французы, – заметил я.
– Не то чтобы, – возразил мне антиквар. – Когда он умер, люди очень переживали и даже плакали. Но при жизни они его прозвали как?
Я понял, что он не отстанет, и провел пальцем по экрану смартфона. «Яндекс» мне в помощь.
– Валерий, такие вещи надо знать, особенное тебе, – возмутился Карл Августович, поняв, что у меня на уме. – Ты все же оканчивал профильный ВУЗ. Тебе не стыдно?
– Не-а. Я же не в архиве Лувра работаю, что мне до их королей пятнадцатого века?
– В народе его звали «Безумный», – недовольно произнес Шлюндт. – И к тому имелась масса поводов, причем никак не связанных с проводимой им государственной политикой. Народ всегда говорит то, что видит.
Безумный, значит. Это многое из увиденного мной во сне расставляет по местам, например, тот жуткий смех, что я слышал.
– Собственно, ничего удивительного в этом нет, – продолжал тем временем вещать Карл Августович. – Мы всегда в ответе за дела отцов, кто бы что ни говорил. Он был рожден от Карла Пятого Мудрого. Это был великий король, он остановил, пусть и на время, Столетнюю войну, да еще и церковь реформировал. Великие свершения! Великие. А как он был набожен, боги мои!
– Но? – поторопил его я.
– Но, при всей набожности, у него имелось довольно странное хобби, – понизил голос антиквар. – Ночами этот король частенько сидел в своей библиотеке, в которой была собрана богатейшая коллекция книг и свитков, посвященных оккультным наукам, нумерологии и астрологии. Днем он был ярчайший поборник веры, а ночью… Кто знает, кем он становился ночью? И что стало платой за эти его забавы, не судьба ли сына?
– Жесть! – выдохнул я.
– Не то слово. – Карл Августович благосклонно кивнул официантке, принесшей ему кофе и забравшей шкатулку. – Спасибо, милая барышня.
– Во сне мне привиделись какие-то горящие фигуры, – решил не скрывать я то, что знал. – К чему бы это?
– Это ты видел свадьбу Катрин де Фастоврин, любимой фрейлины Изабеллы Баварской, супруги Карла, – охотно пояснил антиквар. – Ее еще назвали «Бал объятых пламенем». Король и его приятели решили разыграть всех, натянули на себя мешки из пеньки и обмазались воском, да вот неприятность вышла – Людовик Орлеанский баловался с факелом и случайно подпалил одного из ряженых. А там воск да пенька, они вспыхнули мигом. Короля успели потушить, остальных – нет. Они горели, а Карл, которым вновь овладело в этот миг безумие, смотрел на них и хохотал. Кончилось все скверно. Со временем король окончательно обезумел, страна к концу его владычества практически распалась, и тем, что раньше было Францией, стали править англичане. Подобное безобразие продлилось недолго, но факт есть факт.