– Никаких надежд, – сообщил нам наш спутник. – Это и мои специалисты подтвердили, и несколько ведущих европейских психиатров. Их привозили родные Михаила Георгиевича.
– Их можно понять, – сочувственно произнес Карл Августович. – Имущество – имуществом, а до счетов в Швейцарии без паролей и кодовых слов не доберешься.
– Именно, – подтвердил Петр Францевич Вагнер, в чьей клинике, собственно, мы сейчас и находились. Меня он не узнал, а вот я его – да, доводилось мне тут бывать, и приватно, и с коллективом, во время учебы в школе. Нас сюда на комплексное обследование раз в год возили, причем всякий раз он нас встречал лично, произнося при этом короткую, но емкую речь о том, как важна профилактика разных заболеваний, особенно в юном возрасте. – Но, повторюсь, никаких надежд. Разум не вернуть. За шесть лет ни одного просветления. Более того – есть тенденция ухудшения, пациент становится все более агрессивным.
– Да? – я снова заглянул в окошко. – Сейчас вроде ничего такого не видать.
Обитатель довольно просторной палаты с мягкими стенами в настоящий момент и правда даже не думал буянить, он тихонечко сидел на кровати и беззвучно хихикал. Беззвучно, потому что до нас ни единого звука из палаты не доносилось.
– И слава богу, – печально сообщил мне доктор. – А вот на той неделе он чуть медсестру не придушил. Раскидал двух медбратьев и в горло ей вцепился.
– А что же родные? – уточнил у Вагнера Карл Августович. – Часто его навещают?
– Совсем забыли, – отмахнулся тот. – Когда поняли, что помутнение рассудка носит не временный, а постоянный характер, и получили права на управление имуществом и деньгами, то просто вычеркнули его из своей жизни. Нет, плату за его нахождение здесь вносят регулярно, но не более того. Года три как никого из близких не видел. Жена где-то в Италии обитает, дочь в США, а родителей его давно на свете нет. Впрочем, родных можно понять – смысла в визитах нет. Он все равно никого не узнает.
– Вот так живешь, живешь, а потом – раз, и ты уже не ты, – совсем запечалился антиквар. – Становишься просто обузой для окружающих. Страшно о таком даже подумать.
– Точно, – подтвердил я, глядя на худого и плешивого человека за дверью, фото которого лет десять назад украшало многие деловые издания. Правда, тогда он выглядел по-другому, куда более респектабельно. Я его вспомнил, он как-то раз приходил к нам в дом. – Чем так доживать дни, лучше уж от инфаркта загнуться. Или под машину попасть.
– Спорное утверждение, – заметил Вагнер. – Были у меня в практике разные случаи. А, собственно, господа, вам-то он зачем понадобился? Если это, конечно, не секрет.