— Поверить не могу, что это… существует, — наконец, признался Алексей Михайлович. Я бросила на него внимательный взгляд поверх дымящейся кружки с чаем.
— Много чего существует.
— Да, но это… — он покачал головой. — Он был обычным ребенком и вдруг…
— Вывернулся наизнанку? — припомнила я его фразу. Он заметно содрогнулся. — Как это было?
Участковый долго молчал — видимо, не мог подобрать слов. И я его понимала.
— Так, словно ему разом сломали все кости, — наконец выдохнул он. — Он вдруг скорчился, сжался, а потом…
— Закричал, — продолжила я, вспоминая этот крик. Мы, оборотни, привыкли к боли — она для нас родная. Но что будет с человеком, если он обращается впервые? И никого нет рядом, кто рассказал бы — что это такое…
— Ты тоже все время…? — он не закончил, но я поняла. И кивнула, добавив:
— Но я знаю что именно происходит. Я сама запускаю процесс, я готова к боли. И я — оборотень. Даже в человеческой ипостаси у меня немного другое строение костей. Более пригодное к… выворачиванию.
— Но ты сказала, что он не оборотень, — обернулся ко мне участковый. В глазах плескалась тревога. — Тогда что он такое?!
Я пожала плечами, повела носом:
— До сих пор я думала, что он человек. Он пах как человек, вел себя как человек…
— Это ты бросила камень? — перебил он. Тон уже изменился, снова стал официальным и жестким. Он снова почувствовал почву под ногами, перешел к допросу. — Хотела проверить?
— Я хотела подслушать, ничего больше, — покачала я головой, откидываясь на стуле. Пустая кружка оставалась у меня в руках, словно буфер между нами. — Камень бросил другой.
— Кто?
— Не знаю! — буркнула я. — Я хотела догнать его (или ее?), но тут этот мальчик закричал и я…
— Ты пыталась не подпустить его ко мне, — закончил за меня участковый. Я кивнула.
— Подумала, что на эту деревню хватит трупов.
— И что ты можешь о нем сказать? О мальчике.
— Что он не оборотень, — упрямо повторила я.
— Это я уже слышал.
— Нет! — воскликнула я, со стуком ставя кружку на стол. — Вы не понимаете! Даже если это его первое превращение, он не пах как оборотень! Он выглядел немного по-другому, не так, как мы, не естественно, он вел себя по-другому! Мы не теряем разум во второй ипостаси, а он его напрочь лишился! И он не вурдалак — те не могут принимать человеческий облик…
— КТО?!
Я осеклась, понимая, что с него, пожалуй, хватит новой информации.
— А это что за твари? — Алексей Михайлович так не считал. Лицо осунулось, светлая щетина пробивалась на подбородке, но все равно резко контрастировала с бледной, воспаленной кожей — недосып и купание в реке тоже даром для него не прошли. И все же он упрямо продолжал допрос.