Она говорила все тише, а затем просто зевнула. Улыбаюсь, продолжая держать ее ладошки в своих руках.
— Пойдем-ка, солнышко, я тебя спать уложу.
Маша на мгновение задумалась, а затем кивнула.
— А, пойдем! Только имей в виду, что обратно я тебя уже не отпущу, а то опять будешь до утра тут сидеть!
ОТ РОССИЙСКОГО ИНФОРМБЮРО. Сводка за 4 (17) сентября 1917 года.
Сегодня доблестными русскими войсками под командованием генерала Экка был освобожден важный транспортный узел город Шавли, что резко ухудшило положение германской группировки в Курляндии.
Отважные казаки 6-й Донской казачьей дивизии под командованием генерал-лейтенанта Пономарева, продолжают свои смелые рейды по тылам противника, не только нарушая линии снабжения и разрушая мосты, но и не давая возможности врагу даже спать.
«Спать германец будет на том свете!» — так говорят донцы.
Во Франции осложняется ситуация на британском участке обороны и португало-британские войска вынуждены отходить к побережью Ла-Манша под прикрытие орудий английских линкоров.
На других участках фронта ничего существенного не произошло.
* * *
ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА:
Путь к Революции.
Воспоминания европейцев, участвовавших в Великой Октябрьской социалистической революции. Мехико. РевКомИздат. 1942 г. Перевод с испанского.
Из воспоминаний товарища Хосе Ацеро.
Многие товарищи ставили мне в упрек мои георгиевские награды. Мол, «как мог идейный коммунист» воевать на стороне проклятого михайловского царизма. Но мне никогда не было за это стыдно.
Хотя я и был призван на фронт после ссылки уже в самом конце Империалистической войны, за царизм я не воевал. В 6-м Сибирском воздухоплавательном полку я был даже не летнабом, а метеорологом. Против неприятеля при всём желании я не мог геройствовать. Именно потому имея большую нужду после ссылки, не получая ни вестей, ни поддержки от товарищей, затравленных без суда и следствия русским военно-популистским режимом я согласился ехать на фронт. Никак иначе я не мог покинуть Сибирь, где под административным надзором пребывал после ссылки. Другой путь в Европу мне был заказан, а только там можно было продолжить нашу борьбу.
Поначалу я думал бежать из эшелона ближе к Петрограду или Кавказу — там, где я мог-бы затеряться. Но нас погнали под Ригу через Смоленск и Полоцк и разделять судьбу погибших по глупости дезертиров — показательно развешенных на многих станциях я не хотел.
Приехав под Ригу, мы попали «с корабля на бал»: нас сразу отправили на Эзель. А с острова не далеко убежишь… Там во время избиения немецкого флота под Моонзундом мне пришлось впервые подняться для наблюдения за погодой на воздушном шаре. За это «геройство» я свою первую георгиевскую медаль и получил.