За окном мелькали горделивые сосны, пушистые елочки, нарядные белоствольные березки. Электричка ехала не торопясь, наверное, специально, чтобы пассажиры смогли вдоволь налюбоваться буйной роскошью последнего весеннего месяца. Но Альбина, погруженная в свои мрачные мысли, смотрела в окно невидящим взором и не замечала ни чистой весенней зелени, еще не тронутой пылью и горячим, испепеляющим все живое солнцем, ни желтых одуванчиков, высыпавших, словно беспечные цыплята, на траву, стелившуюся изумрудным ковром вдоль железнодорожного полотна. Сердце сжимала тоска, и май — преддверье лета, ее любимое время года, не мог тронуть ее своим нежным очарованием.
Обручальное кольцо она все-таки сдала в скупку. Уговорила девушку, гулявшую с малышом лет трех неподалеку от ломбарда. Лицо молодой матери показалось добрым и приветливым, и Альбина подошла к ней и несмело попросила об услуге. Рассказала, что попала в затруднительное положение, потеряла паспорт, и теперь ей нужно оплатить штраф, а денег нет.
Сначала молодая женщина слушала недоверчиво, но потом, заглянув Альбине в глаза, согласилась. Так у нее появилась лишняя тысяча, вдобавок к тем трем, что дала Светлана.
В финансовых делах Альбина была не слишком сведуща, продукты питания и прочие вещи, необходимые в хозяйстве, закупала тетя Зина, иногда отец. Она даже не представляла, на какой срок хватит тех денег, что лежали у нее в сумочке, но надеялась, что все же надолго. А там, глядишь, Игорь, разделавшись со своими проблемами и министерскими комиссиями, что-нибудь да придумает. Хотя бы с паспортом. И крыша над головой у нее теперь есть, из домика в Кобылкине ее никто не прогонит. Два года назад Игорь купил просторную дачу в Серебряном Бору, вот туда он теперь и отправляет на лето Светку, близнецов и тещу, так что здесь Альбина никому не будет мешать. Да и до Москвы не так уж далеко, всего-то чуть больше двух с половиной часов езды.