В Совет и областной комитет продолжали поступать сведения от представителей, направленных в различные учреждения: везде «смена караула», как окрестили комитетчики эту операцию по смещению старых руководителей и назначению на их место новых, проходила без инцидентов.
Мясников, слушая эти сообщения, удовлетворенно покашливал, но мысли его были там, в штабе. Почему они не сопротивляются, имея подавляющее превосходство в силах? В особенности такой фанатик и упрямец, как Жданов... По логике, он даже при обратном соотношении сил должен бы драться до конца. И если это произойдет, как же быть нам? Фронт еще не поднялся, корпусные и армейские съезды начнутся только дня через два. Да, придется туго, ой как туго...
И тут позвонил Щукин. Оттуда, из штаба фронта.
— Все в порядке, — спокойно сообщил он. — Главком пропял все наши условия.
— Не понял... — Но Мясников тут же спохватился: — Погоди, ты там один у аппарата? Можешь рассказать поподробней?
— Сейчас к вам придет Полукаров и все расскажет. — Это означало, что рядом со Щукиным были люди, при которых он не хотел высказываться.
— Давай его скорей! — нетерпеливо сказал Мясников. — А сам добейся, чтобы немедленно был дан приказ о подчинении 2-й Кавказской дивизии Совету.
— Будет сделано! — весело и уверенно отозвался Щукин.
«Чудеса, да и только!» — подумал Мясников, кладя трубку на рычаг.
И тут же снова прозвучал звонок. Говорил комиссар красногвардейского отряда железнодорожной станции:
— Докладывает Четырбок: станция полностью находится под нашим контролем. Всюду расставлены наши караулы. Начальник станции сообщил, что подчиняется Совету.
— Молодцы, товарищи! Сейчас же сообщите по всей линии, что у нас Советская власть и что обо всех передвижениях воинских эшелонов должны докладывать через вас Минскому Совету. Сообщите еще, что штаб фронта признал Советскую власть и подчиняется нам.
— Это правда? — радостно переспросил Четырбок.
— Правда, друг, правда! — засмеялся Мясников. — Такими вещами не шутят.
— Вот здорово! — воскликнул Четырбок. — Сейчас же передадим по линии.
Немного погодя прибежал Полукаров, прямо с порога начал возбужденно рассказывать:
— А Балуев этот оказался все же умным человеком, даром что генерал. Видимо, успел все продумать еще до того, как мы пришли. Знаете, как у шахматистов, когда после недоконченной игры один из партнеров делает домашний анализ и приходит к выводу, что партия все равно проиграна, и потому, не приступая к доигрыванию, сдается.
— И первым пожимает руку противнику? — сощурил глаза Мясников.
— Ну, Балуев нам рук не пожимал, зато сразу, как только выслушал нас, заявил: «Господа, надеюсь, вы понимаете, на каком важном участке фронта мы находимся... И что бы здесь ни делали, мы должны помнить о возможности прорыва со стороны германцев».