Что-то изменилось в мире.
Что именно, Скрябин сразу и не понял, лишь потом догадался — прожектора, освещавшие статую Крошина, погасли.
Им сказочно повезло — проехали весь город и не встретили ни одного патруля. Да что патрули! Машин на ночных темных улицах не было!
— Сан Саныч! — сказал Завгородний. — Вас к дому подкинуть?
— Подкинь, — бездумно согласился Скрябин.
А куда ему еще было ехать? Он столько дней отсутствовал, любовницы обычно столько не ждут. Да и не было у него любовницы. Вроде и появилось что-то похожее, да осталось где-то позади, на извилистых и пыльных степных дорогах.
— Сам-то куда поедешь? — спросил Александр Александрович.
Водитель пожал плечами.
— Откуда я знаю, — вздохнул он. — Знаете, Сан Саныч, мне эта библиотека, как престарелый родитель на руках — и тягостно, и бросить никак нельзя.
♦ ♦ ♦
— Это невозможно, — сказал Макаров. — Это невыполнимо. Я вас уважаю, Юрий Алексеевич, но то, что вы предлагаете, просто невыполнимо. Я уже не говорю о последствиях этого непродуманного шага.
— Но ведь «Союз» — боевая станция? — усмехнулся генерал. — А мы с тобой офицеры.
— Офицеры, — согласился Макаров. — Но…
— Это не просто моя личная просьба. Это нужно стране, хотя она и не узнает всей правды. Но ее будет знать руководство, и этого, пожалуй, будет достаточно. — Генерал лукаво усмехнулся неотразимой прежней улыбкой. — Ты ведь знаешь, что это нужно. Что бы там ни говорили, мы еще не кончились, не вышли в тираж, верно?
— Никогда бы не подумал, что услышу от вас такие слова, — смятенно сказал Макаров.
— Будем считать, что я тебя уговорил, — серьезно сказал Юрий Алексеевич, и Макаров вдруг осознал, что разговор их идет всерьез, что Гагарин и в самом деле надеется, что он согласится на предложение, которое было самоубийственным для полковника ВВС, совершающего четвертый полет на орбиту.
— А теперь поговорим о деталях. Старт назначен на двадцатое, верно? — Гагарин встал и подошел к окну, задумчиво глянул в него. Дом был на Ленинском проспекте, и из него открывался вид на площадь, носящую его собственное имя. Из окна квартиры был виден памятник ему самому. — На Байконур вы полетите восемнадцатого. Там я тебя встречу.
— Юрий Алексеевич, — вздохнул Макаров. — Вы не оставляете мне выбора.
— Нам его не оставили, — твердо сказал Гагарин и задернул шторы. С любопытством оглядел зал. — Хорошо у тебя. Володя. Жене о полете сказал?
— Конечно, — кивнул космонавт. — Не прежние времена, тогда ведь все держали в тайне до самой последней секунды?
— Зато какая сенсация получилась, — мечтательно усмехнулся Гагарин. — Какая сенсация!