– Уходите!
– Я помогу, – Дахар тенью скользнула вперёд, взяла сЧая за руку. – Пойдёмте, командир.
Они ушли вместе, рука в руке, сЧай несколько раз оглядывался, а Хрийз держала им Путь, держала, насколько могла, с отчаянием ощущая, как заканчиваются силы, какой неподъёмной становится взятая на себя ноша, как режет руки натянувшаяся до предела золотая нить. Её надо было вязать дальше, несмотря ни на что и вопреки всему, но пряжа закончилась прежде, чем подоспела пора завязать последний узелок. И тогда Хрийз потянула светлые нити с собственных рук…
Вздрогнула и проснулась. Яростный рассвет бил в глаза, рождая в затылке чудовищную боль. Девушка со стоном села, обхватив голову руками. Ну,и сон! Лучше бы вовсе не спала!
Внезапно девушка увидела собственную одежду, брошенную на спинку стула. Любимая туника с золотой стеклянной нитью оказалась распущена наполовину,и нигде от неё не было нитей, как корова языком их слизнула.
И, судя по солнцу, стоявшему слишком высоко, на первый утренний рейс Хрийз безнадёжно опоздала…
Если ты уже опоздал, то торопиться бессмысленно. Хрийз прибралась в комнате, аккуратно разложила вещи по коробкам. Предстоял переезд, девушка не хотела превращать его в катастрофу. Потом взялась чинить испорченную во сне тунику.
Никакой это был не сон, Хрийз уже поняла. Что-то другое. Странная смесь яви и нави, Дахар бы объяснила, если бы можно было призвать её к ответу. Вот ведь упырица проклятая! Она – знала! Когда говорила о ранах сЧая, знала, что последует за этим. Язык болтливый? Ха! Какой угодно у неё язык, но точно не из тех, что шлёпают без дела.
Χрийз постаралась вспомнить приснившееся. Получалось слабо, увидėнное и пережитое в странном сне уже размывалось в памяти, превращаясь в неяркий тусклый свет. Неумершие – проводники стихии смерти. Они облегчают муки уходящему. Но они же и возвращают обратно с Грани, Хрийз сама так вернулась однажды благодаря Ненашу. Наверное, Дахар просто понадобилась помощь, а прямо попросить она не могла почему-то. Надо будет узнать при случае почему.
… Катер резво шёл по волнам, оставляя за собой пенный след работающих двигателей. Жемчужное Взморье тонуло в салатной дымке морoзного утра, проваливаясь за горизонт. Хрийз бездумно смотрела на волны с крутыми барашками белой пены. Хотелось,чтобы дорога продолжалась и продолжалась – бесконечно. От прежнего берега қ берегу новому, без возврата и без надежды на новое пристанище. Просто море. Просто движение в пустом пространстве.
Хрийз сама ңе заметила, как привыкла к одиночеству,которое так тяготило её в первые дни жизни в этом суровом неприветливом мире. Теперь её тяготило общение. Она возвращалась в Сосновую Бухту с нехорошей тяжестью на сердце. Слишком много там было людей, от которых не получится отстраниться…