– …и замаскировали под удар о камни?
– Да. Использовали какой-то тупой предмет.
Хлопает дверь, пропуская в коридор женщину. Она подозрительно смотрит на меня, я выпрямляюсь и следую к выходу.
Так вот почему Харвуд считает, что Дэнни невиновен! Полиции известно слишком много для того, чтобы объяснение Дэнни вписывалось в общую картину.
Сердце кувалдой стучит в груди, когда я выхожу на улицу. Солнце пытается пробиться сквозь тучи, однако поднимается ветер, и я плотнее закутываюсь в пальто. Прогноз на ближайшие дни не обнадеживает. Говорят, что надвигается шторм, хотя сейчас белые облачка не грозят даже легким дождем.
Из моей сумки звонит телефон: Фрея.
– У меня только что состоялся очень интересный разговор, – сразу заявляет она.
– Вот как? – Я потираю припухшие от недосыпания глаза и уворачиваюсь от велосипедиста, который без предупреждения заезжает на тротуар и снова съезжает на дорогу.
– С матерью Айоны!
– Да? – Я останавливаюсь как вкопанная. Айона упоминала о своей матери лишь однажды, и ее слова были такими холодными, что я содрогнулась. Та самая мать, которая все двадцать пять лет не замечала, что ее дочь пропала.
– Я собираюсь встретиться с ней, – возбужденно говорит Фрея. – Уже сажусь в поезд. У меня такое чувство, что она не до конца откровенна. Надеюсь, при встрече она расскажет больше, но… – Фрея делает паузу. – Не знаю, насколько можно доверять тому, что она говорит, но я подумала: может, вы тоже захотите поехать?
У меня перехватывает дыхание при мысли о встрече с женщиной, которая могла бы рассказать об Айоне больше, чем большинство других. Эта девушка была загадкой, и если что-то способно помочь мне собрать из кусочков единое целое, дабы понять, что же произошло у них с Дэнни, то мне стоит поехать.
– Хорошо, я приеду, – без колебаний отвечаю я.
– Тогда жду вас на вокзале Нью-стрит в три часа.
– Нью-стрит?
– Там, где живет мать Айоны, – отзывается журналистка. – В Бирмингеме.
Фрея объяснила мне, что договорилась встретиться с Эндж, матерью Айоны, в пабе в Болсолл-Хит, и добавила, что это не то место, куда она пошла бы в одиночку. Я нашла этот паб в телефоне и про себя согласилась с Фреей, гадая, отчего название Болсолл-Хит кажется мне знакомым.
Хотя мои родители родом из Бирмингема, они почти не ничего не рассказывали о своей жизни до переезда на Эвергрин, несмотря на мои настойчивые расспросы. Я знала только то, что свой первый дом они купили в Ширли, недалеко от дома бабушки Джой, где выросла мама. Они никогда не говорили о своем желании посетить Бирмингем, и поэтому я никогда там не бывала.