Я представила себя в роли меченосного дервиша[43] — я, должно быть, обзавелась творческой жилкой, пока сражалась в вызванном болью исступлении — подняла свой меч и погрузилась в бой.
Я двинулась на него, нанося удары справа налево, а он использовал кинжал, чтобы заблокировать их, затем повернул руку, используя импульс против меня, чтобы оттолкнуть. Но я не останавливалась. Я снова двинулась, нанося удар сверху слева. Он увернулся, затем своей правой ногой ударил меня в колено. От удара мое тело содрогнулось, боль распространялась, словно вспышки молний, но я осталась на ногах. Он был не единственным, кто мог драться грязно.
Я сделала ложный выпад влево, подтягивая колено, как будто он нанес серьезное повреждение. Его уродливая улыбка расцвела; он думал, что выиграл. Но я ударила вверх здоровой ногой, прямиком в промежность, и отправила его стонущего на пол на колени.
— Сучка, — снова пробормотал он, сплюнув, но он не был повержен, и он еще не закончил. Он подбросил свой кинжал и поймал его обратно, лезвие расположилось параллельно его предплечью, затем движением нанес удар, который просто задел край моего бедра, когда я отскочила назад, чтобы избежать его. Я ударилась о ту долбанную консоль, отправив на пол лампу с треском керамики и стекла.
Он снова поставил свою тушу на ноги, тяжело двигаясь вперед, в его глазах было убийство.
— Сучка, — произнес он в очередной раз, слово сгустилось у него во рту, будто это было заклинание, глаза блестели, будто бы произнесение этого слова давало ему власть.
Власть надо мной он не получит.
Он нанес удар слева, затем справа. Я отошла назад, увеличивая пространство между нами, его тело стояло между мной и остальной частью здания. Я натолкнулась на стенку лифта, сымитировала удивление и позволила своей катане лязгнуть по земле.
— Ты не уйдешь, — сказал он.
Он был прав. Не уйду.
Он взревел, сделал выпад, его тело приготовилось к лобовой атаке, он был так сосредоточен, что не увидел, как я подняла катану и выставила ее перед собой.
Но он уже начал движение, а кожа и плоть едва ли были препятствием для заточенной стали. Его пронзило, рукоятка катаны выступала чуть ниже его грудины.
Вытаращив глаза от шока, он посмотрел вниз, взялся за рукоятку, торчащую из его живота, а затем попятился назад, вытягивая рукоятку — теперь скользкую от крови — из моей хватки.
— Ты не играла, — пробормотал он перед тем, как его глаза потускнели. Он упал навзничь, ударяясь о пол с глухим стуком.
Я судорожно вздохнула, вытирая пот с глаз. Я убивала и прежде, и сделаю это снова. Но делать это легче не становилось, независимо от того, что эта смерть спасла жизни, включая мою собственную.