– Что? Дай еще вина, – я протянула бокал. – Перестань смотреть на меня как на больную. Я уже нормально.
– Нет, – покачал он головой.
Но это «нет» не про вино – его он налил, а я утянула с блюда оливку с чесноком внутри. Больше целоваться сегодня не собираюсь. А кто сам соберется – тот и будет виноват.
– Нормально, честное слово, – я отсалютовала бокалом. – Надо не забыть перед сном еще таблетку выпить и совсем хорошо. Ну и вообще, бывший муж у меня один, можно раз в десять лет психануть, а?
– Но ты психуешь по любому поводу. Карантин, локдаун, гудки машин на улице. Помнишь, как ездил фургончик с картошкой по улицам, и продавец через громкоговоритель рекламировал ее на разных языках? Ты сидела с глазами как блюдца, пока не услышала английскую версию рекламы. Что там тебе мнилось? Кино и немцы?
– Ну мало ли… – я смутилась. – Что-то важное говорят. Официальное.
– Ага, собирают всех иностранцев, чтобы расстрелять на обрыве.
Я фыркнула.
Да, у меня это в генетической памяти – громкоговоритель, непонятные слова, тревожные времена. Что ж теперь? Почему я должна ждать, что это приглашение на карнавал, а не на казнь?
– Ну да, психую… – сдалась я. – Сильно мешает? Мне опять напомнить, что не я вам навязала свое общество, а наоборот?
– Да не мешает… – поморщился Марк. – Просто очень тебя жалко. Такой дерганый птенчик, инфаркт от всего подряд.
– Мышка, – поправила я. – Один из бывших бойфрендов говорил – ты как мышка. После того, как у себя на даче поймал мышь в ведро и понес топить. Приносит к болоту, а она там уже мертвая – от разрыва сердца сдохла.
– Так себе у тебя бывшие…
– Ну, а куда мышей девать? Или откуда других бывших брать?
– Димку бери.
Ага, вот оно что. Все-таки поделили.
Марк наблюдал за мной, я видела это боковым зрением. Свой бокал он наполнял гораздо реже, чем мой. И сейчас был намного трезвее, даже учитывая разницу в габаритах.
Сватают меня, значит, темненькому и наглому.
Почему-то захотелось спросить, чем я не понравилась самому Марку? Но мне никогда не давались излишне откровенные разговоры. Все время казалось, что сейчас мне скажут, что я все не так поняла. Да и понравится ли мне честный ответ?
– Нет… – качнула я бокалом. Темное вино плеснуло на стенку, зажглось багровой искрой. – Мне лучше одной, честно.
– Ты не одна. Не хочешь Димку – не надо. Но мы всегда рядом.
Я тихо рассмеялась:
– Это вы меня пока спасаете. Но скоро задолбаетесь вконец и выкинете как щеночка, который перестал быть милым.
– Нет… – начал Марк, но я перебила:
– Да нормально все! Никому не нравится быть вечным спасателем, когда усилия не идут впрок. Я взрослая женщина, Марк. Мне почти тридцать. Я отлично справляюсь одна и не люблю никого напрягать.