– Это что такое?! Кто отдал приказ на это… вредительство?! Вы?! – гневно воскликнул первый комиссар, и его палец подобно штыку уперся в Октябрьского.
– Я… я… – нервно бормотал адмирал, отчаянно перебирая в своем мозгу приемлемые для заместителя наркома аргументы. – Была реальная угроза захвата немцами Севастополя, и я был обязан не допустить захват противником арсенала крепости, – выдавил из себя Октябрьский, чем ещё больше разозлил Мехлиса.
– Что за пораженческие настроения?! Вы что, забыли, кем вы являетесь и в чем ваша прямая обязанность?! Теперь мне многое понятно в причинах наших последних неудач в Крыму. Вы сами приняли решение о вывозе боеприпасов из Севастополя или это было коллективное решение? Кто вам дал согласие на подобные действия? Назовите фамилии! Бывший вице-адмирал Левченко принимал участие в этом решении?! – забросал адмирала вопросами Мехлис, и тот «поплыл». От вопроса об опальном адмирале Левченко Октябрьского ударило словно током. Групповой сговор сулил для него страшные неприятности, и, собрав последние силы, он взял все на себя.
– Приказ о вывозе снарядов отдавал лично я, но нарком знал и одобрял мои действия, – попытался прикрыться Кузнецовым адмирал, но сделал это весьма неудачно.
– Без санкции товарища Сталина?! Он что, не ставил Верховного Главнокомандующего в известность? Делал все это за его спиной? – моментально отреагировал Мехлис, чем окончательно добил адмирала.
– Я не знаю, – пролепетал Октябрьский, чувствуя, как мертвой хваткой смыкаются на его горле руки всесильного комиссара Мехлиса, «мучителя генералов», а теперь и адмиралов.
– Выясним, будьте спокойны, – уверил его первый комиссар, обменявшись понимающими взглядами с Зиньковичем, и адмирал обессиленно опустился на стул. В ушах шумело, пот катил градом, а в груди не хватало воздуха.
Все, кого в этой жизни несправедливо обидел адмирал Октябрьский, могли торжествовать, но не ради этого Рокоссовский затеял весь этот разговор.
– Товарищ заместитель наркома обороны, – обратился он к Мехлису, и тот радостно вскинул черноволосую голову. – Мне кажется, что в действиях Филиппа Сергеевича нет злого умысла, а имеет место банальная перестраховка. Конечно, в степени его вины следует разобраться, но мы не должны отказывать товарищу Октябрьскому в возможности исправить свою ошибку. Лев Захарович, немцы готовят новый штурм Севастополя, и необходимо как можно скорее начать отправку в крепость боеприпасов и вооружения. Вы согласны со мной? – поставил вопрос ребром командующий, и это породило на лице Мехлиса гамму противоречивых эмоций.