Вот так они и жили, день прошел — вычеркнули и забыли, новый наступил — и его пережили. Но один момент оставил осадок неприятный для Ковы и запомнился, да и как такое мог он забыть.
Забежал как-то к нему Мурик, человек Рыма, на пару слов попросил, вышли на воздух свежий — ну и огорчил. Плохую принес весточку, просьба в ней была, и отказать Кова, конечно, не мог. Кто был инициатором просьбы этой, Мурик не сказал, но догадаться можно было: или Рым, или Студебеккер, или оба.
— Ты в курсах Кова, через две недели бои гладиаторские?
— Слыхал.
— Боксер драться будет.
— Это из свежих? Ну и?..
— Тебя с ним поставили.
Это было неожиданностью, причем большой. Уже несколько лет Кова не принимал участия в поединках. Считал, свое отвоевал. По началу срока приходилось, но потом то ли авторитет появился, то ли свежие силы народ стремился понаблюдать, да и сам поостыл, не рвался, словом отошел от этого и, главное, со стороны не настаивали:
— Что так вдруг? Я забыл уже когда в ринге стоял.
Мурик только хихикнул:
— Главное, чтоб не лежал. Так вспоминай, время есть, две недели.
— Кто поставил?
— Вопрос не ко мне, я только передать.
— У Студебеккера могу подтверждение получить?
— А что Студебеккер? Он кто на зоне?
— Мурик, ты так сказал или пошутил?
— Конечно, можешь. Я только к слову.
— Тогда бывай и будь здоров!
Мурик опять хитро усмехнулся:
— Так ведь не все это.
— Так не тяни за хвост. Что еще?
— Ничего особенного. Замочить его надо.
— Мурик, опять шутишь?
— Говорю тебе, замочить!
— Кто сказал?
— Передать велели.
Кова расстроился еще больше. Бывало на зоне такое — не часто, но случалось, могли приговорить за проступки, косяки, но это если очень серьезные, да и делалось все по-тихому, ни следов, ни свидетелей и под самогубство, как правило. А тут на глазах у всех, в поединке, как-то не верилось.
— Ты ничего не перепутал?
— Кова, я тебе больше скажу, чтоб совсем уж поверилось, зрелище должно быть в ринге, понял, не просто умереть он должен.
— Это за что же его так?
— Не знаю. Оттуда пришло, — Мурик кивнул в сторону забора. — Говорят, дел он там наворотил неправильных очень много.
— Почему прилюдно? Да еще и я?
Мурик только развел руками.
Студебеккер тоже и руками развел и плечами пожал. Значит, Мурик не врал, значит, предстояло ему готовиться.
Поединки обычно проводились в цеху изготовления нестандартных железобетонных перекрытий. Последние две недели Кова готовился к бою, отнесся к этому серьезно и хоть как-то, но подтянул свою физическую форму. Две недели маловато было, но все же хоть что-то, потому что расслабился за последние годы. А ведь был период, и железо тягал он здесь, на зоне, и в рукопашной разминки проводил, физическая сила, выносливость и мышечная масса всегда в почете были на зоне и впереди многого ставилась, но потом постепенно снизил темп, разленился, а когда со Студебеккером союз заключил, так и вовсе неприкасаемым себя почувствовал. А зря, получалось, что не так, расслабляться не время было. Поэтому волновался, переживал, ведь неизвестно, каков из себя Боксер был в ринге, как поединок пойдет, и потом — не просто ведь победить требовалось, зрелище им подавай.