Встал вопрос где жить, и Лида была непреклонна: в Быстрорецке у нее родители и хорошая работа – она была фармацевтом, заведовала аптекой. Белкин подумал, взвесил все. В Москве у него лишь комната в общежитии, а в Быстрорецке – квартира.
Анатолий приезжал туда, встречаясь в Лидой, и не испытывал каких-то невыносимых мук. Даже наоборот. Проявилась ностальгия, плохое стало забываться. К тому же соседи за прошедшие без малого двадцать лет поменялись, мало кто помнил страшную историю, да и узнать в Белкине прежнего Чака было невозможно.
С работой вышло удачно: при переводе в Быстрорецк ему светила более высокая должность с хорошей зарплатой. Так Белкин снова очутился в родном городе.
Они с Лидой сделали в квартире ремонт, сменили мебель. Белкину хотелось пригласить на новоселье Ивана Игоревича, но тот уже шесть лет покоился на местном кладбище.
Анатолий рассказал жене удобную полуправду о прошлом, умолчав об обстоятельствах смерти матери и сестры и годах, проведенных в психиатрической лечебнице.
Следующие три года пролетели, как один день. Супружескую жизнь омрачало лишь отсутствие детей, но Белкин, не говоря о том жене, был этому даже рад: боялся дурной наследственности. С годами все случившееся с Тасей стало восприниматься иначе, он почти поверил и врачам, и Ивану Игоревичу: стал думать, что горе, потрясение, переживания и не в меру разыгравшееся воображение сыграли с ним дурную шутку.
Все было хорошо и спокойно до того момента, пока Лида однажды за ужином не рассказала ему, что случилось в соседнем доме. Белкин вернулся из командировки и не знал подробностей того, о чем судачили все соседи.
История была довольно банальна: примерный семьянин, учитель физики с гоголевской фамилией Плюшкин, познакомился с девушкой и слетел с катушек. Бросил жену и детей, забил на работу, а потом, по-видимому, осознав, что натворил, покончил с собой. Единственным, что выбивалось из общего ряда, был способ самоубийства.
– Обварил себя кипятком, представляешь, – говорила Лида, – вскипятил два огромных чана с водой, вылил на себя один, а потом и второй. Представить невозможно, какую боль он при этом испытывал! Один за другим, два раза! Потом потерял сознание от болевого шока и умер. Сердце не выдержало, у него раньше уже был один инфаркт.
Белкин слушал и чувствовал, как в груди зарождается страх, вгрызается отравленными зубами в душу. Он не понимал, почему эта история заставляет его вспоминать о Тасе, но никак не мог выкинуть ее из головы тем вечером.
Ночью ему приснился кошмар. Он снова лежал в своей комнатушке, в нескольких метрах от существа, которым стала его сестра, а по стене ползли, извиваясь, червеобразные тени. когда скользкие щупальца сомкнулись на его шее, Белкин заорал и проснулся.