– Мы… это самое… Мы правда поедем тут, наверху?
Он прикидывался, что его ничем не проймешь, но я улыбнулась: голос выдавал, что Сальвадор дико нервничает.
– Ну да. Но мы никогда не ездим быстро, и только по дорогам, где не бывает встречных машин, и это ничуточки не страшно, сам увидишь. Правила простые: на крыше во весь рост не вставать. Если хочешь остановить автобус, постучи по крыше три раза. И все. Погнали?
Сальвадор выдохнул через нос и торопливо кивнул. Типичный кивок «ну да, конечно, само собой, я все время катаюсь на крышах автобусов, подумаешь, большое дело».
А вид у него все равно был испуганный. И тогда я решила поделиться с ним еще кое-чем, кроме секрета своего самого любимого места на свете. Придвинулась к нему – мы чуть не соприкоснулись носами – и сказала: – Можно выкрикивать секреты.
– Это как?
– Когда тронемся с места. Мотор ревет, ветер свистит и вообще – можно выкрикивать свои секреты. Просто кричи про них по секрету всему свету, или луне, или ветру. Никто же не услышит.
Сальвадор нервно пожевал губами:
– А зачем?
– А затем… А затем, что это приятно. Говорить то, чего обычно не можешь сказать. Выкрикивать правду. Иногда я просто выкрикиваю… имена.
– Чьи? – спросил он, но тихо, серьезно, таким голосом, что я догадалась: он и так знает ответ.
– Их имена, – прошептала я. – Здесь, наверху, я могу их произносить. Здесь, наверху, я могу выкрикивать их во всю глотку.
Сальвадор кивнул.
– Итак, – сказала я, отворачиваясь от его взгляда, в котором проглядывало что-то такое… как будто он готов меня пожалеть, то есть нарушить слово, – не стесняйся, выкрикивай секреты, если захочешь. Никто не услышит.
– Койот, ты ведь услышишь.
Я обернулась к нему, ухмыльнулась:
– Ну да. Но я никому не разболтаю.
Он тоже мне улыбнулся. И тут автобус тронулся.
Сначала он ехал медленно, но с каждой секундой разгонялся. Мы выехали с маленькой парковки около закусочной на двухполосную дорогу, а потом разогнались по-настоящему, и ветер зачесывал нам волосы назад, дул так, что глаза слезились, и Сальвадор еще крепче стиснул поручень и распластался по крыше.
Тридцать пять миль в час – вроде бы вообще не скорость, когда ты в автобусе. Но, скажу я вам, от нее совсем другие ощущения, когда ты на автобусе, на крыше.
Я обернулась к Сальвадору, а он широко улыбался, сверкая белыми зубами в лунном свете.
– Будешь? – заорала я.
– Чур, ты первая!
Ну хорошо. Ну хорошо.
Вообще-то… выкрикивание секретов… это было только мое. Я ни с кем никогда этим не делилась. Так что, должна признаться, я слегка занервничала. Брось, Койот, не юли: меня просто трясло.