Ян по собственному опыту работы знал, как складываются такие ситуации. Скорее всего, у Джонни был очень влиятельный покровитель на самом верху, который успешно отводил от него ненужное внимание. Но потом с этим покровителем что-то случилось: его посадили или он умер. Нового найти не удалось, и уничтожение борделя стало просто вопросом времени.
— Джонни предупредили о том, что будет, но слишком поздно, — продолжила Александра. — Буквально за пару часов до того, как должна была нагрянуть группа захвата. Думаю, предупреждение исходило от кого-то из его влиятельных клиентов, которые не хотели, чтобы их имена засветились в этом деле. Так что сотрудники Джонни быстренько уничтожали все документы и собирали деньги.
— Ну а с девушками как?
— А девушек пристреливали как отработанный материал. Лишние свидетели не нужны никому!
Массовые убийства происходили на других этажах, очень скоро до Александры донеслись отзвуки первых выстрелов и отчаянные крики. Но помочь она ничем не могла, все ее внимание было сосредоточено на хозяине борделя. Джонни явился, чтобы лично убить своих любимиц — и Александра входила в их число.
— Я знала, что он не будет медлить. Его отношение ко мне всегда представляло собой извращенную смесь ненависти и вожделения. Сейчас должна была победить ненависть. Я тебе говорила, при всех своих недостатках Джонни не был дураком, он понимал, что нужно спешить. А я понимала, что мне придется постараться, чтобы сохранить жизнь.
Впервые за время их знакомства она просила его взять ее. Александра извивалась, насколько это позволяли цепи, говорила все то, что он мечтал услышать. Он принял это за чистую монету. Мнение Джонни Сарагосы о женщинах было слишком низким, чтобы заподозрить неладное. Он решил, что все просто: когда речь зашла о спасении ее шкуры, эта гордая русская превратилась в такую же шлюху, как все остальные. Что и требовалось доказать!
Он решил, что время есть: на то, чтобы использовать ее последний раз, уйдет несколько минут. Александра не сомневалась, что отпускать ее он не планировал. Но «потешные побеги», которые он устраивал, показали ей одну очень важную деталь: ничто так не радовало Джонни Сарагосу, как возможность сначала дать кому-то надежду, а потом отнять.
Вот и с Александрой он планировал проделать то же самое. Взять ее последний раз, унизить, заставить артистично стонать под ним, а потом сказать, что это ничего не изменит. Она все равно умрет — но умрет опозоренной. И отчаяние в ее глазах вполне могло доставить ему большее наслаждение, чем секс с ней.