И, что характерно, несварением желудка от человечины не мучились – видимо, различия в ДНК не были препятствием для желудочных соков. При этом аналогов обитателей местной сельвы на иных планетах попросту не было. Совершенно уникальный набор видов и форм. Причем неясно, что его породило – нестандартное излучение звезды или все те же трансураниды, извергающие нейтроны, электроны и еще хрен знает какие «-тоны» в угрожающих количествах.
По-хорошему, местную живность следовало или оставить в покое, или выжечь, чтобы и следа не осталось, но – увы и ах. Первому активно препятствовала экономическая целесообразность, поскольку добыча полезных ископаемых, даже с учетом транспортировки с планеты, находящейся за пределами освоенной части Галактики, приносила баснословные дивиденды. Второму не менее активно сопротивлялись бешеные экологи, отстаивающие необходимость сохранения и изучения уникальных видовых форм. Лобби во многих правительствах у них было сильное, поэтому взять и перешагнуть через их мнение никак не получалось. Камнеедов, будучи циником и прагматиком, плевать хотел на экологию других планет вообще и этой в частности, и, как он подозревал, большинство здравомыслящих людей его поддерживали. Особенно те, кому «повезло» жить и работать на Новой Амазонии. Только вот нормальных людей никто почему-то спрашивать не торопился. Видать, слишком большие деньги на этом крутили и слишком многие имели с них свой кусочек малый. В общем, все как всегда, маразм на взлете.
В общем, гнилая планетка, от которой лучше держаться подальше. И на которую, несмотря на профессиональную нелюбовь Камнеедова ко всяческому экстриму, им предстояло в ближайшее время садиться. А всему виной Фрэнк с его колымагой, хотя, конечно, он тут ни при чем. Так уж сложилось.
Просто во время бегства (ой, простите, тактического отступления на заранее подготовленные рубежи) «Орион» гнали, не жалея двигателя. Своя шкура дороже. А два часа на форсаже – это уже совсем лишнее и крайне противопоказано кораблю, даже если на нем стоят двигатели от «Роллс-ройса». В общем, перегрев, и неслабый такой. С этим еще можно было бы примириться, грамотно охладить технику, провести внеочередное техобслуживание, но звезды сегодня решили сложиться в исключительно неприличное слово, и цепочка случайностей продолжалась.
Уходя по курсу, далекому от оптимального, кораблю пришлось уходить в гипер с дополнительными маневрами, что повысило расход топлива. Это еще полбеды, в конце концов, звездолеты такого класса строились, исходя из возможности длительных автономных рейдов, и бункера имели вместительные. Но вот на уже вышедшие из комфортного режима двигатели такое пренебрежение его правом на отдых повлияло самым негативным образом. Проще говоря, один из них обиделся, раздраженно моргнул аварийными лампами на пульте и благополучно отключился. Пилотом Фрэнк был отменным, опасную ситуацию купировал в зародыше, но вот когда, уже выйдя в трехмерное пространство, начали разбираться, что произошло, то оставалось лишь горестно выругаться. Полетел сердечник-поглотитель, отвечающий за тонкие межфазовые переходы на атомарном уровне. И если поменять треснувшую двухсоткилограммовую болванку было сложно, но можно, благо ее перемещение к месту работ в невесомости особых проблем не составляло, а запчасти у хорошего механика в запасе всегда имеются, то откалибровать ее в космосе уже проходило по разряду ненаучной фантастики. Здесь требовалась стабильная гравитация планеты. И вот незадача, в пределах досягаемости имелась лишь одна.