— Удалось?
— Да, оказался настоящим парнем, и сегодня в десять вечера грохнуло. Представляете?
— Поздравляю, Майя, — обрадовался Фёдор Иванович. — Ты имеешь право быть веселой. Пусть немцы локти кусают, пусть господин комендант рыщет по городу…
— А чай остывает. Пейте, Фёдор Иванович.
Они вдвоём сидели за столом, и доктор Бушуев остро вдруг почувствовал, как хорошо ему с Майей. Без неё он теперь не представлял своей жизни — девушка стала ему самой близкой и самой нужной. Он когда-то не мог входить без неё в операционную, а теперь не может садиться без неё за стол.
В следующий раз вот так же за чаем Майя впервые заговорила о лагере для военнопленных, размещенном в бывшей усадьбе МТС.
— Там, за колючей проволокой, много больных, которых никто не лечит. Иван Егорович очень просил, чтобы вы любыми путями добились у коменданта разрешения бывать в лагере. Это важно, это очень важно, Фёдор Иванович.
Просьбу Зернова Фёдор Иванович всегда воспринимал как приказ. И утром, чисто выбритый, надушенный, доктор Бушуев появился в комендатуре.
— О мой доктор, пожалуйста, пожалуйста, — с искренней радостью воскликнул полковник, выходя из-за стола и протягивая руку. Он усадил гостя в мягкое кожаное кресло и по-немецки сказал адъютанту:
— Передайте, пусть допрашивают без меня. Я занят.
Фёдор Иванович понял смысл этой фразы, и в сердце кольнула острая боль: опять гестаповцы будут кого-то допрашивать, пытать и опять в застенке, быть может, оборвётся чья-то жизнь, а он, советский врач Бушуев, сейчас вынужден делать вид, как будто все это совершенно его не касается.
— Как ваше сердце, господин комендант? — с наигранной заботливостью поинтересовался Фёдор Иванович.
— Отлично, мой доктор, — оживлённо ответил комендант. — Я, например, никогда не чувствовал в себе столько бодрости, сколько сейчас… Прошу в соседнюю комнату, там нас ждёт отличное угощение.
— Извините, не располагаю временем, — отказался Фёдор Иванович. — Врача, как вы знаете, всегда ждут больные. Я к вам с просьбой.
Полковник картинно склонил голову.
— Ходят слухи, — продолжал доктор, — будто в лагере среди пленных есть больные и им никто не оказывает помощь.
Лицо коменданта сразу посерьёзнело. В глазах на какое-то мгновение вспыхнул огонек подозрения, но тут же погас.
— Я с вами, мой доктор, всегда откровенен, — начал полковник. — Действительно, в лагере бывают больные. К сожалению, среди пленных нет врачей, а своих у нас, как вы знаете, не хватает. Фронт, сотни госпиталей, и всюду нужны врачи, врачи…
— Я это вполне понимаю, — согласился доктор Бушуев. — Но если я слышу о больных, на сердце у меня неспокойно. Я хотел бы просить вас: если позволите, я могу взять на себя труд лечить больных в лагере.