Вдруг спотыкаюсь, о твердый край спекшегося под огнем элементалей песка. Чудом удержавшись, гулко топаю по каменной корке. По твердому бежать намного удобней и быстрей. Внутри все сжимается от ожидания какой-нибудь подлянки в спину. Но, кажется, мой противник и сам изрядно вымотан. Как он, вообще, после всего управляться с фаррехом?
А ведь управляется.
Двухголовое чудовище преграждает мне путь, когда до выхода остается несколько шагов. Тяжелые лапы обламывают край каменной корки. Предупреждающе поднимается ядовитый хвост. Птица больше не было видно, истощенный фамилиар просто развеялся. Но и за то спасибо, милый. Самый верный, самый надежный мой друг, хоть и темное ты существо.
Шипя и пригибая израненные головы, чудовище приближается. Три алых глаза из шести погасли, одно ухо порвано, из ран сочится что-то мутное, заменяющее фарреху кровь. А еще он прихрамывает. Все это повод для гордости за ворона. Только жаль, что все зря. Фаррех все равно меня сожрет, стоит Руфусу приказать.
Оборачиваюсь через плечо. Позади неспешно приближается Маклюс, издевательски помахивая хлыстом. Под его ногами зловеще похрустывают мелкие камешки.
Глава 8. Настоящие друзья — настоящие чувства
Маклюс останавливается метрах в трех. Подвластный ему фаррех тоже, но с противоположной от меня стороны.
Окружили гады!
— На колени, Кроу, — торжествующе провозглашает парень и гадко ухмыляется.
— Это не честно! Я победила, Маклюс! — тщетно пытаюсь воззвать к его совести и опасливо кошусь на мнущегося в опасной близости фарреха.
Чудовищу достаточно вытянуть лапу или просто махнуть скорпионьим хвостом, чтобы помочь мне выполнить приказ хозяина. Только вот я потом уже точно не встану.
— Победителей не судят, — непонятно ответил придурок.
А как еще назвать того, кто при таком количестве свидетелей решился на преступление? На что Руфус, вообще, надеется? Тут и тетушка-ректор не поможет.
Упрямо задираю подбородок, продолжая стоять, гордо выпрямившись. Злюсь до рези в глазах. На высших с их замашками. На вселенскую несправедливость. На то, что никто не спешит мне на помощь. Так злюсь, что свербит кончики пальцев от желания что-нибудь сделать.
— На колени! — рычит Маклюс и нетерпеливо дергает хлыстом.
— На колени? Да пусть лучше меня фаррех сожрет, чем я…
Перебив, с трибун рявкнули:
— Не смей ее трогать, труп недозакопанный!
По проходу между трибунами бегут мои друзья. Некромант и проклятийница не побоялись вступиться. За меня! На глаза наворачиваются слезы.
Руфус гнусно ухмыляется и поднимает хлыст.
— Одно движение, и я прокляну весь твой род до семьдесят седьмого колена, Маклюс! — это уже Гейл.