Я не отвечаю.
– Я думала, что ты куда-то заселилась. Если бы я могла, я бы встряхнула и обняла тебя одновременно, а больше всего я хотела бы тебя отругать. Как ты можешь поступать так с самой собой? Я помогла бы тебе. Одолжила бы тебе что-нибудь или сняла бы мотель на некоторое время, пока это было бы нужно. Мы уже так многое пережили. Так почему же ты ничего не сказала? Почему, черт возьми, ты ничего не сказала, Энди?
Я слышу, как Джун тихо хлюпает носом, и у меня перехватывает дыхание. Я могла бы солгать или придумать какую-нибудь глупость, но лучшая подруга этого не заслуживает.
– Я боялась. Думала, что мне придется уехать домой. Иногда я даже готова была это сделать. И мне было стыдно за себя, потому что я… я спала на складе, а начало учебы уже не за горами, и в то же время у меня почти не осталось денег на банковском счете. И никакого запасного плана. Это было слишком для меня. Все, что мы собирались сделать, все, чего мы хотели, разбилось о реальность. И это больно.
После этих слов все, что нам остается, – это только молчать. Одна минута, десять минут, я не знаю… Но это здорово. Это такая тишина, в которой ты как будто что-то говоришь. Но без слов. Тишина, в которой мысли приходят в порядок, а чувства успокаиваются, потому что их можно обдумать. И это позволяет завершить что-то одно, чтобы затем начать что-то новое. Такое молчание может быть только с друзьями, которые понимают тебя до глубины души, которые знают все твои секреты, ошибки и шрамы, все твои тайны и темные стороны и с улыбкой протягивают руку, чтобы прыгнуть в омут с головой вместе с тобой.
– Так Мэйсон нашел тебя? – спрашивает она в какой-то момент.
– Да. Я думала, что он уволит меня. Я лежала на полу в его клубе в спальном мешке с бездомной собакой на руках. А вдобавок я бросила в него начос с гуакамоле.
– Даже не знаю, стоит ли спрашивать о гуакамоле или о том, что это за собака, – нерешительно отвечает она.
– Его зовут Носок, – отвечаю я с широкой улыбкой и легкой ностальгией в голосе.
– Ого! Твоя мама была бы в восторге.
– Да, это точно. И мне он понравился. Ему тоже разрешили тут жить. – Я вздыхаю, потому что опять отвлеклась от сути разговора. – В общем, Мэйсон взял меня с собой и позволил мне остаться в маленькой свободной комнате в его квартире. Я все ему объяснила сегодня утром. Ну, насколько смогла, и он спросил меня, хочу ли я остаться здесь. Я сказала «да».
– Вот отстой! – Джун довольно громко и раздраженно ругается, и я на мгновение удивленно умолкаю. – Теперь мне на самом деле на секунду стало стыдно за тот ананас. Все из-за тебя! – Я смеюсь над ее словами. Настолько громко, что Носок начинает бегать, виляя хвостом, и поскуливать. – Нет, я… я очень рада за тебя. Видишь? Мы можем это сделать! Мы можем учиться вместе, как и хотели с тех пор, как моя мама устраивала ужасные вечеринки в честь моих дней рождения и других событий.