Место было… не то чтобы плохое, просто в Москве последних лет хороших мест для молодежи мало осталось. Если взрослые ходили в цивильные заведения, где нерусских было не так и много, а кто был с Кавказа — те вели себя подчеркнуто цивилизованно — то вот количество кавказской молодежи в Москве было уже таким, чтобы в лоб противостоять русским. Начала срабатывать демографическая мина, которую старательно закладывали в столице уже двадцать лет. Когда в кавказской семье четверо — пятеро детей, то в русской — один, хорошо если два. В поколении, которое такое допускает этого не заметно, одна семья и ещё одна семья — а вот как дети подрастут. Эти — росли хоть и в Москве, вроде даже коренными москвичами, но слишком во многих семьях говорили: вот подрастете и станете здесь хозяевами.
Они и подросли.
Играли Манчестер и Барса. «Цивильным» дядям полагалось болеть за «почти свой» Челси — а молодежь в основном болела за МЮ. Тем более, что в нем играл русский игрок по фамилии Дерябин. А в Барсе русских не было никого.
Шел второй тайм. Игра была тяжелой — конкретно тяжелой. В первом — британцы провели мяч в ворота Барсы, но судья не засчитал — офсайд. От этого — в далекой Москве чуть стекла бить не стали. Второй тайм начался с того, что обе команды ушли в глухую, вязкую оборону и не вылезали из нее. Матч был принципиален для обеих команд — но обе понимали, что в игре такого класса, скорее всего дело ограничится счетом ноль — один и не рисковали, огрызаясь контратаками. Смотреть стало менее интересно, и в Москве заказали ещё по пиву. Итальянцы выглядели более живыми — две замены и вообще первый тайм они в обороне отсиделись, сохранили силы…
Опасный прострел Барсы почти с середины поля — вызвал судорожный вдох — и разочарованный выдох. Вратарь мяч не взял — но он пролетел над самой штангой и ушел за ворота…
— А… мазила.
— Сам с такого расстояния попади… — авторитетно заявил Санек. Он играл в футбол на уровне первенства города и знал, что говорит.
— По пиву ещё что ли?
— Давай…
За пивасиком направили Димыча…
— Ну?
— Ноль — ноль.
— Ноль два.
— Ерунда. Один не забьют. Кто забьет?
— А Дерябин.
— Смеешься, что ли? Физилеро не пробить.
Вернулся Димыч с пивасиком на всех. Отхлебнули…
— Ну, чо?
— Можно домой идти. Облом.
— Не, досмотрим. А то как наши ползают — не посмотришь.
— Тут то же самое.
Другие столики — занимали в основном кавказцы. Отличить их можно было по недобро зыркающим во все стороны глазам, модной небритости и откровенной, вызывающей наглости. Русские, даже пьяные — никогда так себя не вели, выпив, они оставались в своей кампании. А вот кавказцам — постоянно требовалось что-то доказать другим людям.