Там посередине стояло огромное блюдо или противень из нержавеющей стали, на котором лежал человек. Именно он и издавал эти жуткие стоны. Несчастный лежал на животе, его грудная клетка, покоившаяся на странной деревянной подставке, была вскрыта и ребра раздвинуты в стороны. Подбородком он упирался в выемку, специально вырезанную для этой цели в деревянном лафете. Во время пира, его начисто выбритая голова должна была находиться на уровне лиц сидящих за столом ксеносервусов.
Обезумевшие от нечеловеческой боли глаза, живьем вскрытого человека, казалось, сейчас вывалятся из орбит. Прямо перед его ртом, располагалось что-то вроде микрофона и усилителя одновременно. Издаваемые несчастным стоны усиливались во стократ и оглашали окрестности жутким, тоскливым воем. Сенесй подойдя к блюду, выдрал микрофон вместе с кронштейном и, бросив на пол, каблуком ботинка раздавил его.
Первой мыслью Влада было попытаться оказать несчастному хоть какую-то помощь. Но приблизившись вплотную к гигантскому блюду, он бессильно опустил руки. В самом деле, какую помощь можно было оказать наполовину зажаренному человеку, которого уже основательно объели прожорливые нелюди?
Для того чтобы человек, в процессе поедания, как можно дольше оставался живым, каннибалами был сооружен деревянный лафет, предохраняющий верхнюю часть тела жертвы от огня в процессе готовки. Зато нижняя часть его туловища, включая ноги и живот, лежали на металлической поверхности противня и были подвергнуты термической обработке огнем. Неподалеку находилось огромное кострище, все еще распространяющее вокруг себя сильный жар.
Когда до Влада в полной мере дошел смысл всего увиденного, его вывернуло наизнанку.
Пошатываясь он сделал несколько шагов в сторону двигающейся в их сторону Ольги и кашляя, прокричал:
— Не ходи сюда, не надо тебе этого видеть!
— Иди к бассейну и умойся, — решительно отодвинула его с дороги Ольга и подошла к Сенсею, продолжающему стоять возле блюда с зажаренным, но все еще живым человеком.
Его огромные кулаки сжимались и разжимались, а лицо потемнело от гнева.
Ольга, сразу же трезво оценив ситуацию, холодно сказала:
— Чего ты ждешь? Ему уже ничем нельзя помочь. Единственное что мы можем для него сделать — это прекратить его страдания.
Сенсей, выведенный из ступора ее голосом, поднял автомат и короткой очередью разнес голову несчастного вдребезги.
— Но как, он оставался жив, несмотря на такую жуткую боль? — ужаснулся он, машинально поднимая со стола окровавленную вилку и нож от обычного столового сервиза. — Ведь эти твари мало того, что зажарили его живьем, они же еще от него отрезали по кусочку!