— Уходи! — и опять команды не получилось. Да что это такое? Отчего она боится этого купчишку? Она же легко с волками справлялась! Они-то пострашнее будут! Или нет?
— Ладно-ладно, уйду! — поспешил он утихомирить ее. — Только ты в дом иди, не простудись, по морозу босиком-то бегая! А то лечение, знаешь, какое дорогое! Я заплачу, конечно, я не бедный, но лучше не болей! Больная жена никому не нужна. От нее и детей-то не дождаться, а я детей люблю. Мне много детишек надо будет.
Амирель отодвинула запор и отпрыгнула с крыльца подальше, провалившись в сугроб почти по пояс. Вышедший на свет Брюкт поморгал на ярком свету, увидел ее, раздетую, в снегу, и раздраженно сплюнул на крыльцо.
— Давай домой немедля! Застудишься!
Понимая, что она не уйдет, пока он тут стоит, вышел из калитки, закрыл ее за собой и, обернувшись, убедился, что девчонка заскочила в дом. Укоризненно покачал головой. Вот ведь девка безголовая! Или напуганная уж очень.
Но это-то ясно. Если ее кто-то из знати к себе уволок, то ясно, чего она боится. Аристократы ведь с простолюдинками не церемонятся, сколько уж он таких случаев знает.
Да взять хотя бы владетеля здешних мест, элдормена Аверна. Сколько баб в его постели перебывало, и ни одна о нем доброго слова не сказала. Приданое он за ними хорошее дает, этого у него не отнимешь, да вот только после него ни одна из них замуж что-то не спешит. Так и живут одиночками. Видимо, им недолгая жизнь с полюбовником поперек горла встала, вот и не торопятся новое ярмо на себя надевать.
Синие глаза девчонки доставали до самых печенок. Он никогда прежде с бабами не церемонился, а вот эту даже прижать к себе как следует не мог. Почему? Может, она колдунья? Но даже это не отвратило его от намерения взять ее в жены. Можно, конечно, и в полюбовницы, но в жены оно вернее будет. Жена от законного мужа никуда не денется, права такого у нее нет, а вот полюбовница-то и сбежать может, а вернуть ее назад власти у него не будет.
Понурившись, Брюкт побрел по улице, раздумывая, как бы завлечь эту недотрогу в свой дом и свою постель. Получалось, что добром никак. Порешивши, что не получится добром — получится силой, он уже победно расправил плечи и с привычной самоуверенной миной отправился на рынок в свой ларек.
Не чувствуя ног, Амирель заперла за ним калитку и нырнула в теплый дом. Клацая зубами от холода, продвинула в скобы запор и встала перед печкой, грея то одну, то другую ногу одновременно с руками. Зубы клацали, нос покраснел, кожа покрылась голубоватыми пупырышками. Еще чуть-чуть, и она бы попросту замерзла.