– Очень хорошо, – поспешно согласилась Трой.
– То есть я хочу сказать, – Томас понизил голос, – что если не знать, то и не скажешь, как все дрожат насчет завещания, верно? То есть все, кроме меня и, возможно, Седрика.
– Ш-ш-ш, – осадила его Трой. – Верно, не скажешь.
– И знаете почему? Потому, что мы играем большую семейную пьесу. Все как на сцене. Люди, ненавидящие друг друга до глубины души, демонстрируют ангельскую любовь. Вас, наверное, все это удивляет. Посторонним вообще эти игры должны казаться несколько необычными. Итак, – продолжал Томас, кладя на скатерть супную ложку и добродушно поглядывая на Трой, – что скажете об Анкретоне?
– Скажу, что это захватывающее зрелище.
– Рад слышать. Вы ведь на спектакль приехали, так? Интриги, сражения. Знаете, что будет после ужина? – И, не дожидаясь ответа, он продолжал: – Папа́ провозгласит тост за здоровье короля, а я – за здоровье папа́. Я старший из присутствующих здесь сыновей, так что это мой долг, хотя жалко, что все получилось именно так. У Клода бы вышло лучше. В прошлом году за стол пригласили Пэнти – специально на этот предмет. Я потренировал ее, и она справилась с «делом» наилучшим образом. Папа́ даже расплакался. Нынче, из-за стригущего лишая, а также шуточек, ее не пригласили. Ничего себе! – отвлекся Томас, увидев, как Трой поворачивается и кладет себе что-то в тарелку. – Новозеландские лангусты! А я думал, Миллимент от них отказалась. Интересно, папа́ заметил? Если заметил – беда.
Томас не ошибся. Сэр Генри, когда ему предложили это блюдо, не отказался, но бросил на сноху свирепый взгляд. За столом сразу повисло молчание. Трой, сидевшая напротив Миллимент, заметила, как она беспомощно улыбнулась и бросила жалобный взгляд на Полин, чье место было на противоположном конце стола. Та в ответ просто подняла брови.
– Он настаивал, – прошептала Миллимент сидевшему слева от нее Полу.
– Что? – громко спросил сэр Генри.
– Ничего, папа́, это я так, – потупилась Миллимент.
– Кое-кто называет это лангустой, – повернулся сэр Генри в сторону мистера Рэттисбона. – Только это такая же лангуста, как моя ступня. Просто нечто ракообразное от антиподов.
Ловя на себе опасливые взгляды членов семьи, сэр Генри отправил в рот полную ложку и одновременно ткнул пальцем в бокал:
– Это надо чем-то запивать. Придется нарушить правила. Баркер, шампанского.
Баркер, слегка поджав губы, наполнил бокал.
– Ну вот и умница, – одобрительно заметила мисс Орринкурт. Выждав в страхе секунду-другую, Анкреды в один голос лихорадочно о чем-то заговорили.