– Ну вот, – с умеренным торжеством заметил Томас, – что я вам говорил? Шампанское и жареные лангусты. Попомните мое слово, мы еще об этом услышим.
– Умоляю! Тише, – нервно прошептала Трой и, заметив, что сэр Генри поглощен светской беседой с Дженеттой, сидевшей от него по левую руку, осторожно спросила: – А что, это для него вредно?
– Не то слово, – ответил Томас, – убийственно, уверяю вас. Да к тому же вряд ли так уж вкусно, – добавил он, помолчав немного. – А вы что скажете?
У Трой уже сложилось мнение на этот счет. Лангусты были сомнительными.
– Припрячьте их куда-нибудь, хоть под тост, – предложил Томас. – Я, например, так и сделаю. Следующий номер – праздничная индейка, с домашней фермы. Неплохая компенсация, как думаете?
Но сэр Генри, заметила Трой, доел лангустов до конца.
За вычетом этого инцидента ужин протекал в том же приподнятом настроении, до тех пор пока сэр Генри, с видом фельдмаршала из исторического фильма, не встал и не провозгласил тост за здоровье короля.
Несколько минут спустя Томас, скромно откашлявшись, начал свою речь:
– Ну что, папа́, – сказал он, – полагаю, ты знаешь, что я собираюсь сказать. В конце концов, это твой день рождения, и все мы понимаем, какое это большое событие и как замечательно, что мы снова здесь, как всегда, что бы там ни происходило. Все, кроме Клода, конечно, что огорчительно, потому что он бы мог сказать много нового, а я нет. – При этих словах у Анкредов, казалось, возникло некоторое недовольство. – Так что скажу лишь, – упрямо продолжал Томас, – как горды мы все оказаться сегодня рядом с тобой, вспомнить все твои заслуги и пожелать, чтобы мы встретились за этим столом еще много-много раз. – Томас задумчиво помолчал. – Что ж, полагаю, это все, что я хотел сказать. Ах да, чуть не забыл! Конечно же, все мы надеемся, что ты будешь счастлив с новой женой. А теперь прошу всех выпить за здоровье папа́.
Гости, явно привыкшие к гораздо более продолжительным тостам и захваченные врасплох столь стремительным финалом, поспешно поднялись.
– Папа́, – сказал Томас.
– Папа́, – эхом прошелестели Дженетта, Миллимент, Полин и Дездемона.
– Дедушка, – подхватили Фенелла, Седрик и Пол.
– Сэр Генри, – громко провозгласил пастор, к которому присоединились мистер Рэттисбон, сквайр и Трой.
– Нодди! – завизжала мисс Орринкурт. – Твое здоровье! Побольше бензина в твой бак!
Сэр Генри воспринял все это, как принято по традиции. Он побарабанил пальцами по бокалу, глубокомысленно посмотрел на тарелку, поднял взгляд на Томаса и под конец, словно возражая против его слов, поднял руку и позволил ей опуститься. За столом ощущалось сильное, хоть и сдерживаемое напряжение. Когда все расселись по своим местам, сэр Генри поднялся для произнесения ответной речи. Трой приготовилась к звучным фразам и мощному потоку красноречия. Учитывая нынешнюю семейную атмосферу, трогательной простоты и выражения сильных чувств она не ожидала. Тем не менее речь сэра Генри отличалась именно этими особенностями. Это была также очень мужская речь.