Тюльпинс, Эйверин и госпожа Полночь (Полечева) - страница 33

Эйверин беспомощно взглянула на армию разноцветных баночек, стиснула ручку тележки что было сил и закричала:

– Господа! Горожане! Лучший мед от госпожи Кватерляйн!

Оказалось, за долгие годы, что Эйви говорила тихо, голос ее осип. Стал совсем бесцветным, незвучным.

Горожане проходили мимо, даже не глядя на нее. А сумерки подбирались ближе и ближе. Вот уже и все фонари загорелись, и площадь начала пустеть. Когда за спиной Эйверин зажглось и фонтанное освещение, она совсем отчаялась.

– Ну, господа! Господа! Горожане! Лучший мед! Есть гречишный, барбарисовый, липовый, акациевый! Даже из черного тмина есть, господа! А рубиновый мед вы пробовали? Такого меда никогда нигде не достать! – кричала девочка до хрипоты.

От горькой обиды она так нахмурилась, что даже лоб заболел.

– Эй, Эйви. – Додо подобрался со спины тихо, почти незаметно. Он обошел телегу и восхищенно хлопнул в ладоши. – Эйви, да ты только посмотри! На свету кажется, что по банкам солнышко разлили! Ну же, ну! Видишь?

– Вижу, – устало выдохнула Эйверин, даже не взглянув на банки. Ей ужасно хотелось оказаться далеко от этой злополучной площади. – Я пойду, Додо. Мне еще нужно убрать цветы до тумана.

– Но твоя хозяйка будет недовольна, правда? Ты ведь не продала ни одной банки!

– Я сама это прекрасно вижу, Додо! – Эйверин гневно дернула плечиком. – Но цветы госпожа Кватерляйн любит больше! Я не могу с ней так поступить.

– Подожди немножко, Эйви! – Додо улыбнулся, и круглые щеки его подтянулись к очкам. – Ох, какой прекрасный мед! Госпожа Полночь будет очень, очень довольна! Спасибо, спасибо. Да, я возьму и эту баночку, и вот эту! – заголосил он.

Эйверин испуганно дернулась и хотела утихомирить мальчишку, но к ней подошел господин в высоком цилиндре малинового цвета и зеленом фраке.

– Говорите, именно этот мед покупает госпожа Полночь? – заинтересованно спросил он у мальчика.

– Да, да, вы что, сами не видите? Я – ее цветочник, – ответил Додо, с важностью задрав подбородок. Он схватил с телеги Эйверин три банки, сунул два двилинга ей в руку и шепнул на прощанье: «До завтра!»

– Я, пожалуй, возьму черный и белый. – Господин приподнял цилиндр и кивнул Эйви.

– За белый – полдвилинга, а за черный – двилинг, – поспешила уточнить Эйверин.

– Ох, у меня нет размена. Только десятка. – Господин потряс толстым кошельком. – Моя дочка простудилась. Что ж, возьму несколько банок. Да, эта коробчонка, пожалуй, подойдет. Поставь вон тот, прозрачный. Хорошо. И два черных. Вот этот желтый, да. Ну и малиновый. Рубиновый, говоришь? Ну, тогда рубиновый, да.