Саша откашлялся, мотнул головой, налил еще полстакана, выпил, перехватил взгляд Лены.
— Боишься, стал алкоголиком? Не думай, не стал. Значит, такая у тебя работа, шпалы таскаешь. Рукавицы хоть выдают?
— Выдают. Все это, конечно, временное. Всех «членов семьи врага народа», высланных таким образом из Москвы, уже отправили в лагеря. И меня это не минует. Рядом есть лагпункт, так что могут из одного барака перевести в другой, но уже за проволоку. Что касается наших знакомых, то да — Нина уехала к Максу, это держится в секрете, но, раз ты знаешь, для тебя секрета нет. Вадим? Сестра его Вика вышла замуж за француза, живет в Париже, теперь у него «есть родственники за границей», и Вадим особенно старается.
— Почему не ешь? — спросил Саша. — Пей чай, а то остынет.
Она взяла бутерброд, отхлебнула чай из стакана.
— Скажи мне, если не секрет, какую фамилию ты носишь?
— Свою. Будягина.
— Ты пробовала искать другую работу?
— Какую?
— Ведь ты знаешь языки.
— Сашенька, милый, кто мне даст здесь работу с языком? Преподавать в школе, институте кто пустит?
Неожиданная мысль пришла ему в голову.
— Ведь ты хорошо играешь на рояле.
— Играю. Хорошо или плохо, не знаю.
— Ты сегодня свободна?
— А что?
— Пойдем со мной во Дворец труда, я там преподаю танцы. Посмотришь, как я это делаю.
— Сегодня? — Она посмотрела на часы. — Хорошо. Я как-то не представляю тебя в роли преподавателя танцев.
— А я не представляю тебя таскающей железнодорожные шпалы.
— Да, — сказала она. — Я иногда думаю, что это возмездие.
— Возмездие? За что?
— За грехи отцов.
— Что ты имеешь в виду?
— Все. Красный террор, Чека, ГПУ. За все, что творилось. Ведь они были руководителями страны, отвечали за судьбы народа.
Саша налил еще полстакана вина, посмотрел на Лену, засмеялся.
— Папочка, не пей! Помнишь, откуда это?
Она наморщила лоб.
— Очень знакомо… Но не помню, откуда…
— «Анна на шее» Чехова.
Она тоже засмеялась:
— Ну конечно же «Анна на шее». Правильно: «Папочка, не пей!»
— Нельзя все валить в одну кучу, Леночка, красный террор сопутствовал белому террору, злодейство было обоюдным. Революция — это катаклизм, горный обвал, виноваты те, кто не сумел этот обвал предотвратить.
Саша допил вино, подумал, продолжил:
— В двадцать первом году гражданская война окончилась, и обнаружилось: насильственным способом построить коммунизм невозможно. И движение пошло в обратную сторону. НЭП был рассчитан на постепенные и безболезненные преобразования. Однако НЭП был отброшен, и вот что мы получили и кого мы получили. В этом наши отцы и виноваты. Они не предотвратили