– Эй, вы, хватит! – велела Холли, внося блюдо с гуакамоле. – С обеда я только и делаю, что вас растаскиваю. С меня довольно.
– Он оскорбил мою задницу, – пожаловалась Индия.
– Я не оскорблял ее, – возразил Томас. – Я лишь констатировал факт: у меня задница лучше.
Я вдруг поняла, что на протяжении всей этой перепалки мою руки и выключила воду.
Застонав, Холли поставила блюдо на разделочный стол.
– Ну-ка, Индия, повернись задом, – велела она, крутанув пальцем в воздухе. Индия не стала спорить и даже изогнулась, чтобы выиграть в конкурсе поп.
– Отлично, – сказала Холли. – Ставлю девять по десятибалльной шкале.
Девять по десятибалльной шкале – такая оценка может оскорбить только Индию.
– Томас, теперь твоя очередь, – велела Холли, но Томас не шевельнулся. Его словно парализовало.
Я знала этот затравленный взгляд и помогла бедняге. Взяв Томаса за плечи, я развернула его, заправила ему футболку в джинсы и даже легонько сжала ему ягодицы в стиле Ванны Уайт[5].
Разглядывая Томаса, Холли наклоняла голову то в одну сторону, то в другую, а потом глаза у нее покрылись поволокой, и она шлепнула Томаса по ягодицам.
Томас вздрогнул, но возмущаться не стал.
– Побеждает Томас! – объявила Холли и повернулась к блюду с гуакамоле.
– Ну и ладно! – обиженно воскликнула Индия и понесла энчилады на стол. – Все равно задница у меня на твердую десятку.
– Попробуй! – Кончиком пальца Холли взяла капельку гуакамоле и протянула мне.
– Не-ет! Я не люблю авокадо! – Я сморщила нос и отступила в сторону, чтобы Холли не пришло в голову сунуть палец с гуакамоле мне рот.
– Томас, ну хоть ты попробуй! – Холли поднесла палец Томасу ко рту и вдруг остановилась. Может, из-за того, как он на нее смотрел, а может, и из-за чего другого… В общем, было ясно, что эти двое больше не реагируют ни на что.
Свободной рукой Холли коснулась локтя Томаса, и он открыл рот. Холли сунула палец с гуакамоле ему в рот, и, едва Томас обхватил его губами, на кухню вбежал ЭмДжей.
– Вот, ни капли не пролил, – гордо объявил он, ставя кувшин на стол.
Холли с Томасом тотчас пришли в себя. Холли закашлялась, опустила руку и спросила:
– Ну как? Не слишком остро?
Судя по всему, Томас даже не понимал, о чем его спрашивают. Надо бы как-то привести его в чувство. Я уже хотела огреть его чем-нибудь тяжелым, но тут он покачал головой и сказал:
– Нет, не остро.
– Может, соли мало? – поинтересовалась Холли, пряча глаза. – По-моему, чего-то не хватает.
Томас задумался и как-то особенно произнес:
– С моей точки зрения, гуакамоле прекрасное.
Я почувствовала себя здесь лишней и направилась к столу. Тут в дверь постучали.