— Да! — застонала я, ощутив наконец-то горячую мужскую плоть именно там, где нужно, и обхватила его ногами за поясницу.
Раздался треск ткани, но мне уже было все равно, что там пострадало, даже если мои трусики. Мне было слишком хорошо, чтобы думать. Мой мужчина вбивался в меня жестко и неистово, а я хотела еще и еще, подавалась ему навстречу, хваталась за его плечи и кричала… Боже, как я кричала! Впервые в жизни так сумасшедшее реагировала на мужчину…
— Что ты со мной творишь, девочка моя… — рвано прошептал он, переворачивая меня на живот и нажимая ладонью мне на поясницу.
Хотелось возразить, что я сама схожу с ума от его запаха, от его рук, губ, горячего сильного тела, но вместо этого я только выгнулась подставляясь ему — и тут же вскрикнула, таким жадным и глубоким было его первое движение во мне.
Он на мгновение замер, словно испугался, не больно ли мне. Ну не дурак ли? Мне хорошо. Мне безумно хорошо!
— Еще! — потребовала я и прикусила его пальцы на моем плече.
И он дал мне еще. И снова. Столько, что мне наконец-то стало совсем хорошо. И ему — тоже.
Мы не спали до самого рассвета. После первого раза, неистового и первобытного, Герман несколько успокоился и вспомнил, что он цивилизованный человек, а цивилизованные люди не рвут любимые трусики любимой женщины. Наверное. Впрочем, к этому моменту рвать уже было нечего, разве что стянуть с него так и болтавшиеся на щиколотках брюки и носки. Да, и галстук тоже. Мужчина без рубашки, но в галстуке… м… кажется, я обзавелась новой эротической фантазией.
Фантазия по имени Герман Стрельников раз за разом доводила меня до оргазма — медленно и вдумчиво изучая мое тело и мои реакции, шепча то нежные глупости, то жаркие непристойности. О, сколько нового я сама о себе узнала этой ночью! К примеру, что мне нравится, когда он очень строго называет меня по фамилии и начальственным тоном отдает распоряжения… не скажу, какие. Пусть это останется моим маленьким секретом. Как и то, как сладко оказалось засыпать на его плече, едва пробурчав на его «спокойной ночи» свое «спокойного утра».
Проснулась в одиночестве от резкого звонка, протянула руку, нащупывая телефон. Генрих. Что-то случилось?
— Слушаю тебя, мой бледнолицый брат.
— Ольга, только не злись. — Тут мое сердце сделало кульбит и перестало стучать. — Я написал заявление на перевод меня помощником Стрельникова.
— И?..
— Я разговаривал с ним вчера вечером, он сам предложил, сказал, что его более чем устроит помощник мужчина, что он изначально хотел парня на эту должность.
— Во сколько это было? — перебила я братца.