Светлейший чему-то мимолетно усмехнулся и кивнул. Читает его мысли? Да на здоровье. Скрывать Дайму тоже нечего.
— Пей.
На столе перед ним материализовалась большая кружка с молоком. Взяв ее в обе руки, Дайм принюхался. Ничего, кроме молока.
— Думаешь, отравлю? Не доверяешь?
— Нет. Не доверяю.
— Логично, — снова кивнул Светлейший.
Теплое молоко показалось горьким и соленым, как кровь с пораненных губ. Но он выпил. И вторую кружку тоже — регенерация требует питания, а не глупой гордости.
— Еще?
— Нет, благодарю. А вы? Узнали все, что хотели?
— Пока не все. — Светлейший покачал головой. — Наставник не учил тебя боевой магии?
— Нет.
— И трактат о взаимозаменяемости не давал. Старый нытик. Но хоть «О сущности идеального и материального»?
— Я читал Палона, у нас в библиотеке все его сочинения.
Дайм сохранял невозмутимый вид, хотя внутри все кипело. Наставник клялся, что не имеет отношения к Конвенту и последние двадцать лет не был в столице. Он никогда не писал писем и не выезжал из поместья; был влюблен в баронессу искренне и безнадежно; на все просьбы научить заклинаниям и прямому управлению потоками отговаривался неспособностью и незнанием… Боевой маг? Шпион Конвента? Смешно. И грустно. Матушка верила ему.
— У него не было выбора, в отличие от тебя, — ответил Светлейший так, словно Дайм сказал все это вслух.
— Приятно слышать, что у меня есть выбор.
— Зря язвишь, мальчик. Ты же догадываешься, что его всемогуществу не нужны трусы, гордецы или слабаки. Ты справился, молодец. Теперь нам есть о чем поговорить. Если ты готов.
— Вполне.
— Что ж, тогда сразу о главном. У тебя восемь единокровных братьев, с одним ты встречался лично. Трое принцев и пятеро непризнанных бастардов. Принцем тебе не быть, для лейб-гвардии ты слишком упрям. Но есть еще один вариант: император признает тебя, даст титул, а как выучишься — должность. — Светлейший на мгновение замолк, давая Дайму возможность вставить реплику. Но Дайм промолчал. Пусть для начала Светлейший скажет все, что имеет сказать. — Разумеется, полной свободы ты не получишь, но жизнь, свобода воли и разум — это не так уж мало.
Не так уж мало, действительно. Но и не так уж много. Не отнимать того, что у Дайма и так есть, и дать то, что Дайму никогда не было нужно.
Хотя следует признать, это предложение лучше, чем должность лейтенанта лейб-гвардии и руна «Ешу» вместо имени. Свобода воли…
Светлейший Парьен ждал, ничем не выдавая своих эмоций, если они вообще были.
— Император немыслимо щедр, — ровно и холодно сказал Дайм. — Что вы хотите от меня?