— Ты много хочешь.
— Я хочу служить императору, а не бояться за собственную шкуру при малейшем неловком движении.
— Весьма похвальное намерение. Ладно, уговорил. — Светлейший забрал бумагу, просмотрел и провел над ней ладонью, явно меняя что-то в тексте. — Ты не спрашиваешь, почему в клятве ни слова о наследнике престола.
— Это и так понятно. Я буду служить Конвенту и императору, а не наследнику или чьей-то двоюродной кошке.
— Даже так, — почти по-человечески улыбнулся Светлейший. — Вероятно, из тебя выйдет толк.
— Выйдет.
— Ты понимаешь, что это будет непросто? И что ты будешь все время под контролем?
— Вы мне это очень доходчиво объяснили, светлейший шер. Повторяться нет необходимости.
— Хорошо. Если император одобрит твою самодеятельность, с завтрашнего дня беру тебя в ученики. А прямо сейчас ты забываешь, что был бароном Маргрейтом. Ты Дайм Дюбрайн, побочный сын императора. Барон — это несерьезно. Герцога тебе многовато. Маркиз будет в самый раз. Маркиз Дюбрайн.
Дайму очень хотелось сказать что-нибудь о том, куда император может засунуть титул маркиза вместе с фамилией Дюбрайн, но он промолчал. Договор не заключен, и если он слишком обнаглеет — Светлейший может и передумать.
Проклятье. Отказаться от семьи, от памяти об отце! Барон Маргрейт — его настоящий отец! Он любил Дайма, он никогда бы не сделал с ним вот этого всего… И матушка… Дайм больше не увидит ее? Не сможет обнять? А кто же позаботится о ней, ведь брат совсем маленький?
Словно наяву, он услышал неживой голос лейтенанта Диена, увидел его змеиные глаза. «Отвечать будет ваша семья». И сейчас — тоже. Он зачем-то нужен императору и Светлейшему, и соображения справедливости или милосердия их не остановят.
В чем вообще разница между его службой и рабством?
Нет, не так. Его служба — лучше, чем судьба голема Ешу. И он сделает все, чтобы остаться самим собой и защитить семью. Даже откажется от имени и от семьи.
— Ваша светлость так и не объяснили, что я должен буду делать.
— Разве непонятно? Все, что прикажет император. И еще. Ты понимаешь, что непредусмотренных наследников быть не должно.
— Да, понимаю, — кивнул Дайм.
— Тебе нельзя будет жениться и иметь детей, если только сам император не прикажет обратного. — Тон Светлейшего был ровен, словно речь шла о цвете мундира.
— Включите в клятву и это.
«Спокойно. Я знал, что так будет. Это разумное требование. Спокойно».
— Клятву? Клятва тут ни при чем, — покачал головой Светлейший. — Пункт насчет детей слишком легко обойти. Ты физически не сможешь жениться и зачать детей. Это будет второй слой твоей печати верности.