– Долго еще пилить? А то пожрать бы…
На самом деле голода я не чувствовал. Болели плечи и поясница – это да. Ну и еще скучнейший однообразный пейзаж вызывал глухое раздражение. Я рассчитывал, что Серега, посидев на трубе и захомячив бутер-другой, поймет наконец всю глупость своей затеи и повернет домой. Но Алый оставался непреклонен.
– На фиг мы вообще так рано вылезли? – заканючил я. – Чего сразу до Алыкеля не доехали, если все равно туда прем?
– Герооой! Давай топай через Алыкель, пусть тебе местные наваляют!
– И потопаю, чо… – буркнул я под нос.
Ветер швырнул мне в лицо резкие рваные звуки, точно кто-то душил престарелую гагару. Смех у Сереги был на редкость дурацким, но заразительным. Через минуту я уже хохотал вместе с ним, радуясь, что ляпнул глупость при друге, а не при ком попало. Друг на «слабо» брать не станет. Пацаны с Алыкеля, конечно, не звери, не урки, но они у себя дома и в своем праве. Алыкель был не просто другим районом. В условиях вынужденной северной оторванности он был другим миром.
– Ладно, замнем для ясности. – Алый вытер слезящиеся от смеха глаза.
– Так чего, может, похаваем? – повторил я, съезжая с темы.
Алоян действительно остановился, резко, как охотничий пес, почуявший дичь, хотя есть, похоже, не собирался. Глядя на меня, он скорчил презрительную гримасу.
– Да че ты разнылся, как девка? – и вдруг дико заорал: – Десантируемся!
После чего, без предупреждения, сиганул вниз. Вымокшая почва жадно чавкнула, пытаясь проглотить Серегины кирзачи, но не успела. Он уже шлепал вперед, длинноногий, как журавль, и такой же нескладный.
– Иди на фиг, десантник долбаный! – возмутился я. – Че тебе по трубам не идется?
Сапоги сапогами, а менять ровный, пусть и немного скользкий, газопровод на кочковатую тундряную хлябь не хотелось. Да и прыгать, как Серега, с четырех метров, это нужно совсем головы не иметь. Алый, словно услыхав мои мысли, обернулся и крикнул:
– Не очкуй, спрыгивай! Пришли уже…
– Куда пришли, блин?
Недоуменно обшаривая глазами невеселый пейзаж, я начал закипать. Стоило пилить несколько километров, чтобы посмотреть на голую равнину! И ведь знал же, с самого начала знал, что этим кончится! Как в тот раз, когда Алый поволок меня на городскую свалку, искать немецких солдатиков, которых «выкинул один пацан у него предки богатые я точно знаю!». Я уже открыл было рот, чтобы сказать Сереге все, что о нем думаю, но… Проследив, куда идет мой упертый как трактор друг, захлопнул варежку и поспешил к ближайшей опоре. Десантироваться я все же не рискнул.
На влажных трубах армейские ботинки оказались ничем не лучше старых кирзовых сапог. Точно так же скользили, норовя столкнуть меня с округлых рыжих боков гигантского металлического змея, по внутренностям которого уже давно не бежал газ. Еще одно маленькое, ничего не значащее изменение. В остальном все статично до ужаса. В этом месте я ощущал себя застывшей в янтаре мухой.