Мы встречаемся в супермаркете Landau с флуоресцентным освещением, от которого моя кожа выглядит призрачно бледной, и, когда мы заходим внутрь, я заламываю свои пальцы в черных кожаных перчатках. Хая пытается приободрить меня.
— Мы побеседуем всего пару минут. И тебе и говорить-то не придется, они просто хотят посмотреть, как ты выглядишь, и убедиться, что у тебя хорошие манеры, а потом мы разойдемся. Нам ни к чему устраивать сцену в продуктовом или привлекать внимание посторонних.
Я уверена, что окружающие все равно обратят на нас внимание. Как же я нервничаю. К счастью, сегодня вторник, а не канун шабата, когда магазины забиты битком. Меньше поводов тревожиться. Несколько минут мы осматриваем проходы между полками, но я вообще никого не вижу, не говоря уже о тех самых матери и дочери. В отделе с замороженными продуктами светло; на стеклянных дверцах выстроившихся в один ряд холодильников замерз конденсат, и я вижу там свое отражение и не узнаю эту девушку с бледными поджатыми губами и лишенными всякого выражения глазами. Свежевымытый виниловый пол под моими туфлями кажется опасно скользким. Я снимаю ворсинки с пальто, приглаживаю непослушные пряди, щиплю себя за щеки, чтобы они порозовели.
Моя будущая свекровь дожидается нас в отделе бумажных товаров. Она невысокая, худощавая женщина с морщинистым лицом и такими тонкими губами, что они выглядят как слегка растушеванная карандашная линия. Я слегка падаю духом, когда вижу, что она носит шпицель, плоско и туго намотанный у нее на черепе. Блестящий платок из серого атласа, расшитый розовыми цветами, завязан большим аккуратным узлом у нее под затылком, а хвосты его спускаются по спине. Этот головной убор вдвое больше ее собственной головы, и кажется, будто он пошатывается на вершине ее миниатюрной фигуры. Ее дочь смуглая, с волосами пепельного цвета, квадратным лицом и маленькими раскосыми глазами, ростом даже ниже, чем мать. Ее клыки цепляются за нижнюю губу, так что их кончики заметны, даже когда у нее закрыт рот. Она не мигая смотрит на меня. О чем она думает? Любопытно. Достаточно ли я симпатична для ее братца? А как насчет тебя, думаю я. Кто возьмет в жены тебя — вот такую? Эта мысль приносит мне легкое чувство триумфа, и я спокойно выдерживаю ее взгляд.
Хая обменивается фразами с женщиной в шпицеле, но я их не слышу. Чего ожидать мне от парня, связанного родством с такими людьми, думаю я, с такой страшненькой сестрой, с такой невзрачной матерью? Я, может, и сама не красотка, но в сравнении со мной они выглядят плебейками. Не для этого я создана. Неужели Хая вообще не понимает, что я такое?