— Клянитесь, что никогда, НИКОГДА! Ни одна из вас не поднимет руку на другую, ни лично, ни с помощью третьих лиц, ни каким-либо другим способом, или с помощью других родственников.
— Дождавшись от обеих: «Да, папи, мы клянёмся!» — я отпустил их, сморщившись, в очередной раз, от их «папи». Девчонок, как ветром сдуло, но при этом, они крепко держались за руки. А бусы, бус я им подарил целый ящик, который они потом раздали своим подружкам.
Дел было невпроворот. Требовалось подготовить другое войско, которое должен был возглавить Ярый. Его я планировал отправить захватывать, уже всерьёз, Конго и Габон. Развивающиеся в непредсказуемом порядке события, настоятельно требовали этого. Но, надо было подготовить и тылы.
Через пару месяцев, прибыл рас Алула, с которым мы обсудили дальнейшие планы и политику в отношении Абиссинии. В целом, я понял, что необходимо было выждать время, и не лезть пока ни в Судан, ни в Британскую Восточную Африку. Не надо дразнить диких гусей. Но я не знал, что у диких гусей было другое мнение на мой счёт.
Рас Алула, от моего имени, увёз письмо Менелику II с поздравлениями с победой и предложением дружбы и сотрудничества, а также, просьбой не препятствовать продвижению ко мне коптских священников, которых я приглашал к себе в любом количестве.
Мне срочно нужно было крестить всех негров, проживающих на захваченных мною землях, это было, как сказал бы дедушка Ленин, «архи важно», и стратегически необходимо. Просто катастрофически.
Вызванные, отец Кирилл и отец Мефодий, отчитались о количестве соплеменников, обращённых в лоно коптской церкви, и таковых оказалось много, но только, в количественном выражении. В процентном, всё было не так радужно, и цифра колебалась от тридцати, до сорока пяти процентов.
А мне ещё, бороться с трайбализмом, о котором я уже упоминал ранее. Межрасовая и межплеменная рознь, это страшное дело. Проще было направить агрессию против белых, но делать это надо сугубо избирательно, контролируя каждый шаг агрессивно настроенных групп и влияя на них опосредованно, через других людей.
История тутси и хуту, а также других племён, с диким восторгом режущих друг друга, стояла у меня перед глазами. Я прекрасно понимал, что начало межплеменной борьбы, это конец моего государства, и уничтожение будущей империи, уже в зародыше.
Меры надо было принимать уже сейчас, но у меня не было ни нужных знаний, ни нужного опыта. Всё приходилось делать методом проб и ошибок, привлекая к этому случайных людей. Пока же я мог использовать только свой авторитет и мистический страх перед Великим унганом, который я вызывал у туземцев.