Первым порывом было мысленно отнести этот звонок к категории «не по делу» по классификации босса и отправить претендентку «к черту», но… Раз уж ее пригласили на собеседование — значит, таково было желание Вячеслава Павловича.
— Позвоните завтра… — выдавила я помертвевшим голосом и, положив трубку, обхватила голову руками.
Теперь вчерашние события предстали передо мной в совершенно ином свете. Вячеслав Павлович ушел не потому, что я как-то неправильно себя повела или дала понять, что не готова двигаться дальше, а потому, что ему самому мое «дальше» не нужно.
Это ведь ужасно хлопотно — объясняться с отцом, уверять его, что намерения самые серьезные. Особенно, если это не так. Потому что тот поцелуй в запертой комнате для него ничего не значил. И вчерашний поцелуй тоже. И когда он понял, что я отнеслась к обычным поцелуям совсем иначе и едва не затащила его в постель — стыд-то какой, позорище — и их долгая мужская дружба с отцом может оказаться под угрозой из-за какой-то дурочки, навоображавшей себе бог знает чего… Когда он это понял, то тут же решил держаться от меня подальше. Наверняка он все еще любит жену, как и говорила мама. Мама… Черт побери, ну почему она всегда бывает права?!
Горло сдавило, перед глазами все расплылось, и на расписание завтрашних встреч Вячеслава Павловича упала тяжелая капля. Потом еще одна. И еще… Надеюсь, сейчас никому не придет в голову позвонить. А если и придет, я просто не отвечу. Во-первых, конец рабочего дня, а во-вторых, секретарь практически лицо фирмы, и это лицо не должно быть зареванным.
Телефон зазвонил минут через пятнадцать, когда я уже почти успокоилась.
Я вытерла слезы и ответила:
— Слушаю.
На том конце зазвучал изумленный Сашкин голос:
— Вероника? Ну ничего себе! Это вы так далеко продвинулись в своей секретарской работе, что теперь и на личные звонки отвечаете? Или у вас все настолько серьезно, что вы не расстаетесь? А может, Славка у вас там связанный и в наручниках, и поэтому не может отвечать? Стоп-стоп, если так, то не говорите, я не хочу этого знать.
Уж не знаю почему, то ли оттого, что инвестор Сашка был как всегда оптимистичен, то ли оттого, что он предположил, что между нами с Вячеславом Павловичем что-то есть, но я разревелась. По-настоящему, с ручьями слёз, громко всхлипывая и шмыгая носом.
— Рабочий день уже закончился? — деловито поинтересовался инвестор.
— Да, — всхлипнула я.
— Хорошо, значит, встречаемся в нашем кафе.
— В к-к-каком… В каком кафе?
— В том же, что и прошлый раз, — поправился инвестор.
Я заколебалась: стоит ли, у меня тут и так только что в промышленном шпионаже не подозревают, да и сам Вячеслав Павлович, хоть и общается с инвестором Сашкой и даже совместные проекты у них, но нашему общению явно не рад.