Помимо награждаемых и представителей советских властей, на церемонии присутствовали журналисты, послы дружественных (и не очень) государств, а также король Георг Шестой своей собственной недовольной персоной. Правда, с самим сердитым на нас монархом я лично нос к носу еще не сталкивался. Перед самым этим мероприятием госпожа Антонова отозвала меня в сторону и показала готовый акт о независимости Южной Африки. Как и всякий порядочный международный документ, он был составлен одновременно на трех языках: африкаанс, английском и русском. На русском – потому что Советская Россия является гарантом соблюдения этого соглашения, готовым обрушить на нарушителя свои громы и молнии. А само соглашение – непростое. С британским королем все понятно: он предоставляет нам независимость и умывает руки, а единственная его обязанность – платить пенсии семьям южноафриканских солдат, павшим в боях за Британию, неважно с чьей стороны они сражались. Но вот с нашей стороны начинаются интересные условия. Первое – у нас не должно быть никакого апартеида, никакого воплощения расистских или нацистских идей, к каждому гражданину Южно-Африканской Республики следует относиться только исходя из его личных качеств. То есть это было как раз то, о чем мы давеча с госпожой Антоновой разговаривали в моем номере. Второе – англичане, родившиеся на территории Южной Африки или приехавшие сюда до шестнадцати лет, автоматически получают южноафриканское гражданство наравне с бурами, черными туземцами и цветными. Те из них, которые желают сохранить подданство британской короны, должны отказаться от южноафриканского гражданства в письменном виде. Третье – англичане, приехавшие в Южную Африку в сознательном возрасте, но до обретения независимости, имеют право попросить нашего гражданства, и им нельзя отказывать, если соискатель не совершал уголовных и политических преступлений, в частности, не был замечен в поддержке гитлеровского нацизма. Всем, кто не захочет брать наше гражданство, вменяется покинуть Южную Африку в трехмесячный срок. Если в семье британских репатриантов имеются дети старше двенадцати лет, не желающие покидать свою новую родину, то у них есть право прийти в наш суд или органы власти и попросить убежища. Подумав, я согласился с тем, что это вполне приемлемые условия. Мы не в таком положении, чтобы раскидываться любыми белыми, пусть это хоть три раза англичане. Подумав, я признал, что все это вполне справедливые пункты, и сказал, что согласен с этим документом.
Начались награждения. Русские солдаты и офицеры под жужжание киноаппаратов и магниевые вспышки фотокамер по очереди выходили к господину Сталину, получали от его помощника ордена, пожимали своему вождю руку, говорили в микрофон по нескольку слов и уходили обратно. Очередь двигалась быстро, и наконец пришло и мое время получать свои ордена. Помимо главной награды – русской золотой звезды за героизм и ордена Ленина (полагавшегося к ней в комплекте), за умелое руководство операциями я получил орден Александра Невского (это был такой древний русский военный вождь, который позже признали ортодоксальным святым). Вместе со мной к господину Сталину подошел наш штатный переводчик Ливен ван Джонкер – из всех русских только его русский язык можно было слушать не содрогаясь от ужаса.