Магазин находился неподалёку от автобусного пятачка, правда, выбор в нём был невелик. Друзья купили воды и пряников и снова вернулись к скамье.
А мимо остановки иногда проходили люди, их лица освещали луна и немногочисленные тусклые фонари. Ромка равнодушно на них смотрел, но на одной немолодой женщине с двумя тяжёлыми сумками свой взгляд задержал.
— Какое у этой тётки приятное, хоть и обветренное лицо, — отметил он вслух. — Хотя тут у всех отчего-то лица обветренные.
Лёшка тоже посмотрела на женщину и вдруг сорвалась с места и метнулась за ней.
— Извините, скажите, у вас есть дочь? — нагнав её, спросила она.
— Нет, — покачала головой женщина. — У меня только сын, ему девятнадцать лет. А почему ты об этом спрашиваешь?
— Мне показалось… Понимаете, вы очень похожи на одну девушку, теперь уже женщину, вот я и подумала… — сбивчиво начала Лёшка, но договорить не успела. Из дома напротив вышла старушка и издали закричала:
— Настасья, что ж ты за молоком ко мне не зашла?
— Зайду попозже, тётя Арина. Вот только продукты домой снесу, — ответила женщина.
— Настасья? — опешила Лёшка. — Вы — Настенька?!
Женщина вздохнула.
— Когда-то меня звали так. Но давно. Ты-то откуда знаешь?
— Портрет я ваш вчера видела на выставке картин, он так и называется «Настенька». Слышали про галерею «ВладАрт»?
— Нет. Я по галереям не хожу да и в город нечасто езжу.
— А портрет? Как же портрет? Неужели не ваш? Вы художника Владимира Петровича знаете?
— Когда-то знала. Но это было давно, с тех пор я его не видела.
— Но вы позировали ему, когда здесь студенты были?
— Позировала, — коротко ответила женщина и пошла дальше, но Лёшка ухватила её за руку и попросила:
— Пожалуйста, расскажите мне, как и что с вами было. Мне очень-очень хочется это знать. Вы ведь на том портрете не просто красивая, но и очень счастливая. Ведь так?
Женщина поставила на землю сумки и внимательно посмотрела на девочку.
— Ладно, тебе скажу. Только всё давно в прошлом, будто не в моей, а совсем в другой жизни. Любовь у меня была.
— С Владимиром Петровичем?
— Нет, что ты! — Она улыбнулась, и лицо её просветлело. — Совсем с другим человеком. С Пашей.
— С Павлом?! С тем, кого подозревали в краже иконы?
— С ним. Знаешь, я не ходила тогда — летала. Состояние невесомости было. Не знаю, как тебе его передать.
— Представляю, — сказала Лёшка. — А он вас любил?
— Ещё как! А потом уехал — и всё.
— И вас с собой не позвал?
Настасья усмехнулась.
— Как же, звал. Только я сама не поехала. Сама посуди, кто я там, в городе? Это тут я красавица, лучше всех, а в Москве — никто. Там много грамотных, умных и тоже красивых. А Паша — он же легкомысленный был, я бы очень скоро ему надоела, с лица ведь, как говорится, воды не пить. Мне Степан объяснил, что мы с Павлом не пара.