Упс… вот и все, отбегался. Темно почему-то. Темно и страшно. Хотя, чего теперь бояться, бояться надо раньше было, а сейчас уже все случилось. Да, похоже, в моей жизни больше уже ничего не случится. Как быстро все промелькнуло, ведь двадцать два года всего. Двадцать два… перебор.
* * *
Вернувшись домой после затянувшегося допроса, Фомин обошел разгромленную при обыске квартиру, небрежно смахнул на пол с дивана сложенные на нем оперативниками книги и уселся на освободившееся место. Взгляд его блуждал по комнате, никак не находя нужную вещь. Наконец он увидел ее. Модель танка лежала на полу, в углу комнаты, ее почти не было видно из-за наваленной сверху одежды, лишь болотного цвета дуло упрямо выглядывало из-под старой джинсовой куртки. Отшвырнув одежду в сторону, Игорь Андреевич поднял танк и поставил его обратно на полку.
Сочтя, что на сегодня с него хлопот достаточно, Фомин пошел на кухню. Достав из шкафа бутылку с водкой, Игорь Андреевич открыл ее, сделал большой глоток прямо из горлышка.
– Идиоты, – пробормотал он, ставя на стол рюмку, – сборище идиотов.
Фомин сделал еще глоток, и довольная улыбка появилась на его лице.
– Думали, меня так просто взять можно, голыми ручками. Придут, а у меня тут деньги по квартире штабелями разложены. А на всех еще надписи синим светятся. Взятка! Ну идиоты же!
Открыв холодильник, он достал лежащий в дверце лимон.
– Денежки-то уже тю-тю, в надежном месте денежки, – отрезав тонкий ломтик лимона, Игорь Андреевич закинул его в рот и тут же прищурился, – а скоро и я тю-тю. Прощай, немытая Россия!
Он вновь наполнил рюмку и вдруг замер, не в силах пошевелиться. Невидимая стальная игла вонзилась ему прямо в сердце. Через мгновение боль прошла, но пить уже не хотелось. Поставив рюмку на стол, Игорь Андреевич немного помассировал себе левую грудь и облегченно вздохнул.
– Так же нельзя пугать на ночь глядя!
Сердце проткнула новая игла, вдвое толще прежней. Ноги Фомина подкосились, и, коротко охнув, он повалился на пол, неловко ударившись головой сначала о край мраморной столешницы, а уже затем только об пол. Последней мыслью Игоря Андреевича перед тем, как потерять сознание, было: «Теперь же все деньги швейцарцам достанутся. Какое бы дерьмо ни случилось, деньги всегда им достаются. Несправедливо…» Потом в глазах его потемнело, и из темноты кто-то, дурно пахнущий горелой резиной, произнес хорошо знакомым Риткиным голосом:
– Ну наконец-то, а мы здесь тебя уже заждались.