— А дальше что? — хитро улыбнулся Вадик. — Неужели не придумала?
— Всё я придумала! Дальше…Ну дальше я опускаюсь ниже… — почему-то Ангелине показалось очень важным произнести это вслух.
-В своих фантазиях я тоже всегда опускаюсь ниже. — Вадим ласково чмокнул девушку в нос, а затем аккуратно ссадил со своих колен и резко встал. — Пойду покурю. После таких разговоров точно нужно проветриться!
Разгорячённая Гелка осталась сидеть на полу, яростно сжимая воздух. Всё-таки ей тяжело давались такие резкие обломы.
Вадим с усмешкой смотрел через стеклянную дверь на то, как девушка рассеяно хватается то за одну, то за другую вещь, старясь снять напряжение при помощи бурной деятельности. Не давала покоя мысль показать ей другие, более приятные способы, которые не посягают напрямую на старательно оберегаемую девичью честь. Но даже для таких шалостей было ещё рано. Слишком правильная ему попалась девочка.
— Вадь, а что здесь? — Гела достала из самого дальнего угла шкафа коробку и теперь с любопытством её разбирала. — Фотографии какие-то…
«Докопалась же…» — с улыбкой подумал парень.
— А это, моё счастье, ты нашла семейный архив.
Вадик быстро затушил сигарету и вернулся в комнату. Ангелина уже с головой зарылась в сокровища, которые она добыла.
— Вадь, а этот маленький мальчик…
— Да, это я. — Вадим уселся рядом и тоже стал разглядывать фота. — Здесь мне года ещё нет, но уже видишь, стою. Мама рассказывала, что пополз и пошёл на пару месяцев раньше, чем положенного, а разговаривать только к двум годам стал пытаться. Родители уже думали, что немой. — парень рассмеялся. — А здесь три, только в садик пошёл.
Ангелина с нежностью смотрела на сначала милого, щекастого, тёмненького карапуза в ползунках, затем серьёзного мальчишку с игрушечным вертолётчиком, а потом и хмурого первоклассника в белой рубашке и с азбукой.
— Я тебя везде узнаю по взгляду. — заметила девушка. — Даже в год брови хмурил и глаза прищуривал, будто изучаешь что-то под микроскопом.
— Интересно посмотреть на тебя.
— Поедем на Новый Год к Крёстному — увидишь.
Вадим только хмыкнул. Привычка Гелки ставить перед фактом просто восхищала!
— Смотри, а это третий класс. Я растрёпанный и с фингалом, из драки вытащили буквально за минуту до того, как повели фотографироваться. Это пятый класс, здесь восьмой, девятый, одиннадцатый… А это мы с Тёмкой в институте…
Ангелина с интересом следила за тем, как из милого карапуза со шкодливыми глазками получился её взрослый, серьёзный Вадим. В младенчестве он был хоть и хмурил бровки, но при этом ещё и успевал беззубо улыбаться. Трёхлетний карапуз сверкал карими глазёнками, выискивая, где б нашкодить. Первоклассник наоборот, казался насупленным, преисполненным важностью нового положения. На всех этих фотках парень был хоть серьёзным, но с открытым детским взглядом. А вот после его глаза будто потухли. «Родители погибли». — вспомнила Гела.