Тебя ждет твой родительский дом, выкрашенный в белый цвет.
Невеста обворожительна,
Жених гордо стоит неподалеку,
Но никогда не приблизится.
Предмет из минувших времен
С места, где многие упокоились.
– Пока тоже самое, что и на бумажке в модели корабля, но последние строчки новые. Больше похоже на предупреждение. Ты меня слушаешь, Путте?
– Да-да, – пробормотал Путте.
– И некоторые буквы выделены жирным, видишь?
Анита зачитала:
– Не как обычный колокол,
Призывает детей труда к покою и отдыху,
Не как храм – к миру,
Моряк, услышь меня, в тумане таятся
Опасные скалы,
Услышь мое предупреждение,
Поворотись и молись Богу!
Некоторые буквы были выделены жирным шрифтом. Анита взяла лист бумаги и записала выделенные буквы. Получилось «Breccia», если учитывать одинокое с посреди текста. Без него было бы «Brecia».
– Что если речь не о Винге? Мне кажется, тут описывается другой маяк.
– В смысле?
– Сложи вместе строки. Море, родительский дом, выкрашенный в белый цвет, Карл-Аксель Стрёммер. Что получается? Где Карл-Аксель вырос?
– На Патер Ностер. Его отец был смотрителем маяка… – протянул Путте.
– Вот именно. И дом был выкрашен в белый цвет. И маяк тоже. И их два, как и на Винге.
Но что означают строки:
Невеста обворожительна,
Жених гордо стоит неподалеку,
Но никогда не приблизится?
– Помнишь, что Карл-Аксель рассказывал про свою сестру Элин? Что она вышла замуж за Арвида Стернквиста, но их никогда не видели вместе? А потом они оба пропали. Помнишь?
– Помню, печальная история. Не понимаю, зачем он потом женился на Сири.
– Тебе не кажется, что это неслучайно, что письмо пришло тебе сразу после того, как нашли тело. С этого все и началось.
Путте задумчиво почесал макушку.
– Не знаю. Но придется тебе выяснить это без меня, так как я уезжаю. Долг зовет.
Путте нужно было слетать на один день по делам в Лондон. Он назвал Аните время рейса. Жена кивнула:
– Я могу отвезти тебя в Ландветтер, – предложила она за едой, наслаждаясь знаменитым куриным рагу мужа.
– Оставайся дома. Изучи книгу. Может, еще найдешь что-нибудь интересное.
Путте поцеловал жену. Двумя часами позже он упаковал чемодан и пошел к парому.
На часах была половина седьмого, и свет от фонарей едва проникал сквозь густой туман. Путте остановился под фонарем и помахал жене на прощание, перед тем как исчезнуть в тумане. Никто из них и не подозревал, что попасть на самолет в Лондон ему не суждено.