Для контроля за обществом использовались порой самые неожиданные методы. Для примера – фрагмент секретного доклада, в связи с плебисцитом, проведенным 10 апреля 1938 года: «… Бюллетени раздавались в порядке очередности номеров, поэтому оказалось возможным выявить лиц, которые проголосовали «против», и лиц, чьи бюллетени оказались недействительными. Номер проставлялся на обратной стороне бюллетеня симпатическими чернилами» (8). Даже высокопоставленные служители режима находились в поле постоянной слежки: «Я никогда не чувствовал себя в безопасности из-за спрятанных микрофонов, хотя всегда тщательно обследовал стены моей комнаты», – вспоминал дипломат Третьего рейха Эрнст фон Вайцзеккер (9).
О существовании концентрационных лагерей, разумеется, в Германии знали. Некоторые из них были созданы еще в 1933 году, задолго до превращения их в лагеря смерти. Сообщение надлежащим образом публиковали в печати: «В среду, 22 марта 1933 года, будет открыт первый концентрационный лагерь в Дахау. В нем разместятся 5000 заключенных. Планируя в таких масштабах, мы отказываемся поддаваться влиянию каких-либо мелких возражений, так как мы убеждены, что это вдохнет уверенность в каждого, кто уважает нацию и служит ее интересам. Генрих Гиммлер, и.о. начальника полиции города Мюнхена» (10).
Можно сказать, что названия этих мест (Ораниенбург, Заксенхаузен, Бухенвальд и Дахау) упоминались с некоторым пренебрежением в культуре того времени. Существовала даже детская песенка: «Милый Боже, сделай меня послушным, чтобы мне не попасть в Дахау!» По всем внешним признакам дело в лагерях обстояло вполне благопристойно. Время от времени их посещали иностранные полицейские специалисты и представители других организаций, не находившие там никаких поводов для жалоб касательно жилищных условий, питания и медицинского обслуживания заключенных. Порою, в них проводили детские экскурсии, скажем, для учащихся школ Адольфа Гитлера: «Воспитанники увидели «образцовый порядок» – чистые бараки, полное отсутствие насилия. Одним словом, безобидный трудовой лагерь» (11). Зданиям в концлагерях давали бодрые, радостные названия типа «Счастливый соловей», «Розарий» и даже «Институт ингаляции и водолечения». В старых, если можно выразиться, «классических» лагерях имелись парки и теплицы, манежи для верховой езды, офицерские казино, животноводческие фермы, птицефермы и т. д. Ну и, конечно же, лагеря были радиофицированы, хотя нравоучения начинались уже от самых ворот. Вроде ставших нарицательными изречений на воротах Дахау («Труд делает свободным») или Бухенвальда («Справедливо или несправедливо – это моя родина»).