Я схватил трубку.
— Уилл Клайн у телефона.
— Привет, Уилл, это Тим Дэниелс. Мы учились вместе, помнишь?
Тим Дэниелс… Он работал на местной заправочной станции и приходил в школу в форменном комбинезоне с пятнами машинного масла и фамилией, вышитой на груди. Похоже, любовь к форме Тим сохранил на всю жизнь.
— А как же, помню, конечно! — Я ничего не понимал. — Как дела?
— Спасибо, хорошо.
— Служишь в полиции? — Моя догадливость не знала границ.
— Ага. И живу все там же. Женился на Бетти Джо Стетсон, у нас две дочки.
Я попытался вспомнить Бетти Джо, но не преуспел в этом.
— Молодец, поздравляю!
— Спасибо, Уилл. — Его голос стал серьезнее. — Я это… Прочитал в «Трибьюн» о твоей матери. Прими мои соболезнования.
— Очень любезно с твоей стороны, спасибо.
Кэти Миллер снова начала хохотать.
— Послушай, я вот почему звоню… ну, в общем… Ты ведь знаешь Кэти Миллер?
— Знаю.
Тим помолчал, очевидно вспомнив, что я встречался с ее сестрой. С той, с которой потом случилось несчастье.
— Она попросила меня позвонить тебе.
— А что случилось?
— Я нашел Кэти на детской площадке в обнимку с полупустой бутылкой «Абсолюта». Пьяная в стельку. Я собирался звонить ее родителям…
— И не думай! — заорала Кэти. — Мне уже восемнадцать!
— Ладно, как хочешь… Короче, она попросила вместо этого связаться с тобой. Я человек понимающий — ведь мы в их возрасте тоже не были паиньками, верно?
— Это точно.
В этот момент я снова услышал крик Кэти и буквально окаменел. Я очень надеялся, что неправильно расслышал. Но ее слова и издевательский тон, которым она их выкрикивала, подействовали на меня как холодный душ.
— Айдахо! — вопила она. — Правильно, Уилл? Айдахо!
Я изо всех сил прижал трубку к уху.
— Что она говорит?
— Не знаю. Все время кричит что-то про Айдахо. Она еще сильно под мухой…
— Чертов Айдахо! Картофельный рай! — надрывалась Кэти. — Айдахо, правильно?
Мне стало трудно дышать.
— Послушай, Уилл, я знаю, что уже поздно, но не мог бы ты подъехать и забрать ее?
Собравшись с силами, я с трудом выдавил:
— Еду.
Крест тихонько поднялся вверх по ступенькам — лифтом он пользоваться не стал, боясь разбудить Ванду. Центр йоги владел всем зданием, и они с Вандой занимали два этажа над школой. Было три часа утра. Крест осторожно открыл дверь и заглянул внутрь. Свет в комнате не горел, и лишь уличные огни слегка разгоняли мрак, бросая на стены резкие серебристые отсветы.
Ванда сидела на диване с поджатыми ногами, скрестив руки на груди.
— Привет, — сказал Крест. Он говорил очень тихо, как будто боялся кого-то разбудить, хотя, кроме них с Вандой, в доме никого не было.