Сержант Бернье не настаивал.
— Я вижу, — сказал он, — что вы находитесь в зависимости от этого негодяя. Я буду вас защищать.
Они ускорили шаги, дошли до перекрестка Бюси, и Лукреция остановилась у дверей одного дома, где, вероятно, не было привратника, потому что Лукреция приподняла защелку и дверь отворилась.
— Дайте мне руку, — сказала она сержанту, вводя его в темный коридор, в конце которого они нашли круглую лестницу с ветхими ступеньками, у которой вместо перил была веревка, прикрепленная к стене кольцами, вбитыми на некотором расстоянии. Они поднялись на темный этаж в полном молчании. Лукреция вынула ключ из кармана, отперла дверь и пропустила сержанта вперед. Он увидел что-то красное под ногами. Он находился возле камина, и этот красноватый блеск бросала головня. Лукреция наклонилась, взяла головню одной рукой, а свечу, стоявшую на камине, другой, потом раздула головню, от которой посыпались тысячи искр, и зажгла свечу.
— Вот моя комната, — сказала она, поставив на стол это скромное освещение.
Сержант увидел крошечную комнату, бедно меблированную, с единственным окном. На столе из белого дерева лежали принадлежности цветочницы.
— Стало быть, вы работаете? — сказал сержант.
— Работаю, но теперь давно у меня нет работы.
Она упала на стул, не в силах больше бороться с волнением. Сержант смотрел на нее и находил, что она чудо как хороша, несмотря на свою почти болезненную бледность и взгляд, сверкавший лихорадкой. Раза три она вставала и подбегала к окну.
— Вы боитесь, чтоб он не воротился? — усмехнулся Бернье.
— О, да!
— Но ведь я здесь.
Она посмотрела на кровать и на два стула, составлявшие всю мебель. Бернье понял ее замешательство.
— Я честный человек, — сказал он, — и не способен употребить во зло ваше положение. Ложитесь в постель, я проведу ночь на этом стуле, и вы можете спокойно спать, как будто брат охраняет вас.
Она все еще колебалась.
— Вы, верно, очень боитесь? — спросил сержант с улыбкой.
— Он угрожал отправить меня на гильотину, — сказала она.
— Ба!
— Если я… Вы понимаете?..
— Я понимаю, что завтра воткну ему в живот мою саблю!
Лукреция схватила Бернье за руки.
— Вы добры, — сказала она, — но я не хочу, чтобы из-за меня вы подвергали опасности свою жизнь… в то время как я могу любить вас, только как брата…
— Понимаю! — сказал печально Бернье.
Он смотрел на Лукрецию и находил ее прекрасной.
— У вас в сердце большая любовь? — спросил сержант после минутного молчания.
— Любовь безнадежная.
Голос ее изменился, когда она произнесла эти слова.
— Но какой же безумный имеет счастье быть любимым вами и так слеп, что не видит этого?