От этой улыбки всё похолодело внутри у патриарха. Нет, просто так этот "товарищ" (надо же, прицепилось слово) ничего не делает. От его благих поступков половина Европы в ужасе, не дай бог и их его "милость" коснётся.
- Петруша, ты уймись! У нас с шахом мир и союз почти. Они к нам регулярно послов шлют и мы тако же. Вместе даже против османов биться собирались, - свёл брови патриарх.
- Ваше Святейшество, чистую правду говорю, хочу просто наладить вершиловскими товарами торговлю с персами. Хочу разузнать нельзя ли в Дербенте и в других иранских городах, в Баку, например, наши торговые дворы построить. И ещё бы человечка мне нужно из посольского приказа, который давно там трудится, желательно ещё со времён Фёдора Иоанновича или Бориса Годунова. Может, живы ещё послы, что туда ездили, хочу с ними лично пообщаться.
Патриарх задумался. Если торговлю расширять Пётр хочет, то отчего бы и не помочь. А что, вон купцы со всей Европы вшивой вереницей выстраиваются на Владимирском тракте, всё серебро и золото, поди, уже у себя выскребли, чтобы диковины из Пурецкой волости приобресть. Пусть и магометане в нашу страну золото везут.
Нашлись бумаги. И не мало. Про одну и сам Филарет вспомнил. Ещё молодым он был, когда при Фёдоре Иоанновиче отправляли в посольство князя Звенигородского в Персию. "Статейный список" князя Андрея Дмитриевича Звенигородского разыскали в посольском приказе. Нашлось и "Сказание о хождении за три море тверского купца Афанасия Никитина", о котором Пётр Дмитриевич упоминал. Целый сундук бумаг и пергаментов приготовили для Петруши. Вот за ними в лавру и отправился сейчас патриарх. Можно было, конечно, затребовать бумаги сюда, в Москву, но перед дорогой дальней, да общения долгого с родственниками датскими, решил Филарет припасть и к мощам Сергия. Чтобы сил дал и разумения, как быть с Петрушей. Кто он? Сатана или посланец Господа? Что не просто человек, уже понял Филарет. А вот помогать ему или сдерживать в меру сил?
Тут незадолго до отъезда заговор против младшего Пожарского раскрылся. Пятеро самых родовитых бояр решили извести Петрушу. Ядом его уморить. Да язык за зубами удержать не смогли, чуть не по всей Москве ходили и бахвалились этим. Как дети малые. Патриарху сразу о том донесли. Он сначала хотел всех пятерых в железа заковать да и отправить, как последнего Салтыкова, вместе со всеми чадами и домочадцами и всеми крестьянами, что в крепости у того были, Сибирь осваивать. Подумал и решил хитрее поступить. Вызвал к себе старшего из бояр - князя Фёдора Ивановича Шереметева и, усадив за стол, велел принесть миску квашеной капусты и хлеба ржаного.